Читаем Божий дар полностью

Даша мне не нравилась всем. Не нравилось, что, разговаривая с людьми, она жует свой вечный орбит без сахара, то и дело надувая из него пузыри. Не нравились ее замашки великосветской львицы, дорогие сапоги, кричащий макияж, чудовищный апломб… Не нравилось, что папаша ее — жлоб и хам.

У папаши имелись автосервис и какой-то дальний родственник в префектуре, на основании чего он искренне полагал себя хозяином мира. Как-то раз перед родительским собранием я слышала, как он орал на молоденькую учительницу литературы за то, что та поставила его распрекрасной дочери трояк за сочинение. Учительница пыталась объяснить, что если человек пишет: «Великий писатель Лев Толстой одной ногой стоял в прошлом, а другой приветствовал настоящее», то ему и трояка, в сущности, много. И между прочим, неплохо бы этого самого писателя Толстого, приветствующего одной ногой настоящее, для начала почитать. Ну, как минимум, чтобы не возникал вопрос, почему Наташа Ростова ушла от мужа к Дубровскому. К слову, для общего развития и Пушкина было бы неплохо почитать.

Папаша на это орал, что он сам разберется, читать его дочери Пушкина или, напротив, Хренушкина, а вот учительнице, если она еще раз себе подобное позволит, придется плохо: вылетит из школы, как пробка из бутылки, без выходного пособия и с волчьим билетом. И пойдет работать на панель, где ей самое место.

Учительницу он тогда довел до слез.

— Мам, — сказала Сашка. — Ну это же ее отец — жлоб и хамло. При чем тут Даша? Она-то нормальная… И между прочим, папашу своего терпеть не может. Он и на нее тоже орет знаешь как?

Я не знала, как папаша орет на Дашу, но, честно говоря, не очень верила, что у такого родителя может вырасти нормальный ребенок. Хотя… Даша — со всем своим апломбом, дорогими сапогами, ярким макияжем и вечным орбитом во рту — всего лишь девочка. Наверное, ей и впрямь несладко жить с таким папашей, который к тому же еще и постоянно орет.

— Мам, — Сашка обняла меня. — Можно мне в пятницу после школы к Дашке?

— Можно, — сказала я. — Только сделай уроки на понедельник и возвращайся не поздно. Мы в субботу переезжаем, не забыла?

Сашка энергично затрясла головой — нет, мол, не забыла, забудешь такое! — звонко чмокнула меня в щеку, похватала тетрадки и убежала в комнату. Я придвинула материалы дела с несчастливым номером с окончанием на «тринадцать». Садиться сегодня за статью у меня просто нет сил, все равно ничего путного не напишу. Ну, хоть дело почитаю.

Зазвонил телефон. Опять Даша… Опять на два часа. Сашка снова не выспится и будет ходить как сонная муха.

— Мам, тебя! — заорала дочь из прихожей. — Теть Маша!

— Значит, так, Кузнецова, — забасила трубка Машкиным голосом. — В субботу мы к тебе приедем к трем часам. С тебя кофе и пироженка. Пашка договорился взять на работе «Газель». Мы туда все твое барахло впихнем и за одну ездку тебя перетащим на новое место жительства. Круто?

Круто, еще как. Машка — золотой человек. Дураки те, кто говорит, что женской дружбы не бывает. Женская дружба (если она настоящая, конечно) куда как крепче мужской.

Паша — Машкин муж. Он тоже юрист. Мы все учились в одном институте, только Павлик — на два курса старше нас с Машкой. В институте он никогда не отказывался помочь с курсовой, а когда у меня умерла бабушка — взял на себя организацию похорон, сейчас вот раздобыл «Газель», чтобы помочь с переездом.

Вообще-то сначала я собиралась машину нанять, чтобы не грузить никого своими проблемами. Купила «Из рук в руки», позвонила по нескольким объявлениям и пришла от цен в ужас. Стало совершенно очевидно, что если заказывать машину, то на ближайшие три месяца я останусь не только без вожделенного трюмо, но, пожалуй, и без хлеба.

Можно было бы, наверное, попробовать перевезти вещи на моей «Хонде», но для этого придется сделать минимум пять ездок с одного конца Москвы на другой. А машинка и так на ладан дышит. Каждый раз, садясь за руль, я долго уговариваю ее потерпеть еще разочек и клянусь оттащить на сервис вот прямо завтра. И каждый раз не получается. Пять ездок из Царицына в Митино «Хонду» мою доконают. И тогда, боюсь, никакой сервис не поможет.

В итоге Машка, как водится, обругала меня идиоткой, велела никого не нанимать и не насиловать собственную машину, озадачила Павлика, и вопрос был решен.

— Мань, спасибо тебе, не представляю, как бы я сама все тяжким трудом заработанное перла на новую квартиру…

— Угомонись, — оборвала меня Машка. — Главное — про кофе не забудь. И давай рассказывай, как у тебя там на новом месте. Как работается?

Я рассказала. Двадцать одно дело прочитано, голова пухнет, с работы прихожу в десять вечера, в общем и целом по больнице температура нормальная. Вот сейчас сижу с делом о лишении родительских прав. И, честно говоря, не представляю, с какой стороны за него браться.

— Браться за дело всегда лучше с начала, — сказала Машка. — И постепенно доводить до конца, Кузнецова.

— Я понимаю, — жалобно сказала я. — Но тут же не возмещение ущерба за разбитую урну, тут живой ребенок. Я переживаю.