Так, в один день я лишилась врага и друга.

Глава 12. Заброшенный поселок

Выпускаю пламя с максимальной осторожностью, чтобы огонь не перекинулся на окруженные борщевиком стройные березки. На них уже много желтых листьев — дыхание осени. На базе я уже два месяца.

После смерти подруги барак опустел. Мне долго казалось, что она просто куда-то вышла и скоро вернется, я все время ждала, что вот-вот услышу Каринин звонкий жизнерадостный голос. Снежной лавиной навалилась апатия. Известие от няни о смерти собаки только усугубило мое состояние. Здесь у всех периодически срывает крышу.

Нас с Андреем еще несколько раз вызывали в милицию. И только эти поездки возвращали меня к жизни. Всю дорогу, забыв о борщевике и изуродованных трупах, мы болтали о детях, которые оказались почти ровесниками, обсуждали методы воспитания, делились опасениями и радостными воспоминаниями. С Андреем на душе становилось легко и спокойно.

Каждый раз перед возвращением на базу мы заезжали в какое-нибудь Торопецкое кафе. Я все чаще замечала, что начальник отдела внутренней безопасности смотрит на меня как-то по-особенному: долгим, изучающим взглядом. А однажды он пришел на релакс-вечеринку, где раньше никогда не появлялся. Сначала долго стоял с ребятами из своего отдела, увлекшись разговором. Я даже онемела от удивления, когда Андрей пригласил меня на медленный танец. Мы танцевали молча, но это молчание не тяготило. Он держал меня так бережно, словно я из хрусталя и могу разбиться. Я чувствовала чудесное умиротворение. А потом несколько дней в моей душе жила теплая, тихая радость, и если верить девчонкам из барака, светилось лицо.

* * *

Сегодня нас привезли в довольно крупный поселок. Большинство жителей покинули свои дома, устав противостоять нашествию борщевика. Но были и те, кто остался по разным причинам. Живых или мертвых, их надо было найти.

Нас делят на группы. Моя группа направляется к пятиэтажке. Внутри здания расходимся в разные стороны. Некоторые квартиры открыты, но большую часть приходится вскрывать. Этим занимаются специально обученные ребята.

Каждая квартира с ее интерьером, забытыми и оставленными в спешке вещами рассказывает о своих хозяевах.

Вот в этой однокомнатной с качественным, современным, недавно сделанным ремонтом, по всей видимости, жили молодожены. На полу валяется коробка от диска группы «Челси». На зеркале в ванной зубной пастой написано: «С добрым утром, любимая!». В шкафу пылятся женские журналы. Я не могу удержаться и листаю страницы. «Будьте осторожны: шифон полнит», подписано под фотографией, на которой позирует обработанная в фотошопе модель в вечернем платье. Да, вряд ли такой совет сейчас актуален. Из журнала вываливается свадебное фото.

В другой квартире жила явно асоциальная семья. Кучи бутылок из-под пива и водки, грязь. На кухне все заставлено не знавшей губки и моющих средств посудой с чем-то уже неопределимым и дурно пахнущим. Убогая мебель, отваливающиеся обои, ворох грязных тряпок и чумазая кукла на полу. Спешу покинуть этот вертеп.

А здесь, в трехкомнатной, жила старушка. Удивительная несправедливость: как часто бывает, многодетная семья ютится на двадцати квадратных метрах, а одинокая бабушка захламляет квартиру, чтобы хоть как-то заполнить пустоту никому не нужных комнат. Все комнаты забиты громоздкой, почти антикварной мебелью. Пахнет лекарствами и кошачьей мочой. На стенах выцветшие от времени ковры, все, что только можно застелено половичками, скатертями, вышитыми полотенцами. На прикроватной тумбочке пузырьки и упаковки с таблетками, спицы, клубок толстых ниток. Телевизору лет пятьдесят. Включаю в розетку. Изображение скачет и рябит, хрип телевизора перекрывают крики на лестничной площадке и детский плач.

Оказывается, в соседней квартире нашли детей: мальчика лет трех и девочку на вид не больше двух. Чумазые, растрепанные, в грязной, заляпанной одежде, испуганные глазенки на худеньких лицах. Сколько дней они прожили одни? Две недели, месяц? Похоже, дети питались сырой картошкой и другими овощами, хранившимися в кладовке, грызли не вареные макароны, крупы, сухофрукты. Маленькие, истощенные, напуганные, одичавшие, они буквально утонули в противогазах и скафандрах, в которых их донесли до машины и в сопровождении нескольких «белых» повезли на базу.

Мы осмотрели весь дом: этаж за этажом, квартиру за квартирой. Живых больше не обнаружилось, зато пять изуродованных до неузнаваемости трупов освободили от зеленых мутантов, упаковали и погрузили. Во избежание мародерства входную дверь пятиэтажки наглухо забили и опечатали. Теперь делимся на пары — нужно осмотреть частный сектор.

* * *