Читаем Бородинское поле полностью

Бойцам и командирам полка Макарова в эту ночь предоставилась возможность отдохнуть, поспать хотя бы несколько часов беспокойным, тревожным сном в холодных блиндажах. В полночь пошел снег, повалил неожиданно густыми хлопьями. Мороз отпустил, смягчился.

А Глеб не находил себе места. Еще вечером из-под Артемок возвратился его адъютант Иосиф Думбадзе с печальной вестью: курсант Святослав Макаров ранен в бою и эвакуирован в Москву. Ранение пулевое, в плечо. Думбадзе - человек дотошный, все подробности выяснил, чтобы доложить своему командиру обстоятельно. Даже поинтересовался, почему именно в Москву отправлен курсант Макаров. Ему объяснили: вообще всех раненых в Москву и дальше, за Волгу, на Урал, в Казахстан и в Среднюю Азию, эвакуируют. У Святослава какой-то родственник нашелся, а у этого родственника - отец начальник госпиталя в Москве. К нему-то и направлен раненый курсант Макаров.

Глеб подумал: очевидно, речь идет об Остапове. Мысль эта и то, что ранение неопасное, немного успокаивали.

"Олег Остапов, архитектор. Если б это так".

Глеб шел на свой НП один, охваченный невеселыми думами о сыне. Из темноты, точно из-под земли, перед ним возникла фигура бойца. От неожиданности Глеб вздрогнул. "Фигура" заговорила таинственно, вполголоса:

- Товарищ подполковник, разрешите обратиться по личному вопросу?

- Ты, Акулов? Что случилось? Говори, - раздраженно спросил Глеб.

- Товарищ подполковник, вот тот танк, что у дороги на Шевардино, он совсем целехонький, только что разутый - гусеница совсем слетела. А так и пушка, и пулеметы - все в исправности. Мы когда с младшим лейтенантом Думбадзе осматривали, я проверял. И снарядов порядком, и патроны есть.

- Так. Ну и что? При чем тут личный вопрос? - В голосе Глеба все еще звучали недовольные ноты.

- А я, товарищ подполковник, могу и за наводчика и заряжающим могу.

- В немецкий танк?

- Ага.

- Идея неплохая, но у тебя есть свой начальник. Поговори с ним. Если разрешит, я возражать не стану.

- Я говорил.

- Ну и что? Не отпускает?

- Я вообще просился на батарею. Хоть заряжающим, хоть подносчиком.

- Надоело в ординарцах ходить?

- Не то что надоело, товарищ подполковник. Когда был Александр Владимирович… - Акулов многозначительно оборвал фразу.

- Что тогда?

- Тогда другое дело… Мы с ним поклялись, что с Бородинского поля не уйдем.

- Что ж, он сдержал свою клятву, - как-то само собой сорвалось у Глеба.

Ему вспомнился разговор с покойным комиссаром. Гоголев тогда действительно сказал, что с Бородинского поля мы не уйдем. А что, может, так и будет!.. Но почему Акулов об этом вспомнил сейчас? Не сработался с новым начальством?

- И я сдержу, - после длительной паузы тихо, но твердо сказал Акулов.

- Ты о чем? Ах да, о клятве. Хорошо, Кузьма, насчет танка подумаю, с комиссаром посоветуемся и решим. Не ты, так, может, кто-нибудь другой.

- Товарищ подполковник, это должен сделать только я, а не кто-нибудь другой.

Глебу хотелось по-командирски оборвать бойца, сказать резко: "Все, Акулов, слишком много говоришь", - но он не сделал этого, полюбопытствовал:

- Почему именно ты?

- Я за Александра Владимировича обязан с фрицем рассчитаться. И чтоб с лихвой. Чтоб в Берлине не одна фрава слезами умылась.

Появление Полосухина оборвало их диалог. Комдив прибыл на КП Макарова хмурый. Он ехал из района Артемок, и по его виду Глеб догадался, что у Воробьева дела плохи. Но то, что, войдя в блиндаж, он ни с кем не поздоровался, насторожило Глеба. Такого за Полосухиным не водилось. Метнув в Макарова короткий взгляд, комдив распорядился:

- Прикажите посторонним выйти.

В блиндаже кроме Макарова, Брусничкина и Судоплатова были командиры дивизионов Князев и Кузнецов, а также Думбадзе. Трое последних, не дожидаясь приказания Макарова, молча удалились. Начальник штаба сделал было неуверенное движение и вопросительно взглянул на комдива. Тот скользнул глазами по Судоплатову и Брусничкину и сказал:

- Вы останьтесь. - Потом до предела, как тетиву, натянув паузу, строго спросил, переводя тяжелый взгляд с Брусничкина на Макарова: - Почему, а точнее, по чьему приказу дивизион Князева оставил позиции? И почему об этом я узнаю не от вас?

- О дивизионе Князева шел разговор с генералом Говоровым, которому я докладывал обстановку, - начал спокойно Макаров, не сводя с комдива открытого взгляда. - Командарм приказал товарищу Брусничкину выехать в дивизион, на месте выяснить, целесообразно ли оставаться там, в тылу у немцев, дивизиону, и принять решение.

- Значит, это вы приняли такое решение - снять дивизион с занимаемых позиций?

Полосухин быстро взглянул на Брусничкина, тот смутился под его колким взглядом, быстро, второпях проговорил:

- Я встретил дивизион, товарищ полковник, уже в пути. Капитан Князев самовольно оставил позиции. Больше того, он оставил часть пушек.