Читаем Борнвилл полностью

И она разговаривала с Питером. Каждый вечер примерно в девять звонила ему, и несколько минут они болтали. Никогда не дольше этого, поскольку вообще-то сказать им было мало что. Парадоксально, что сын, которому сказать ей было менее всего, был тем, с кем говорить ей было нужнее всего. Но так оно сложилось в эти семь лет, как не стало Джеффри. С тех пор Мэри говорила с Питером почти каждый день. “Просто хочу слышать твой голос”, – говорила она ему, а затем они болтали о том, что видели в новостях или в какой-нибудь телевикторине, какие оба они любили смотреть. Сегодня обсуждали обращение Бориса Джонсона к народу, и Мэри пожаловалась, что Питер теперь не одну неделю подряд не сможет повидаться с ней, и сделалась угрюмой, спросила, что если умрет в это время, заберет ли Питер Чарли к себе и присмотрит ли за ним, и Питер ответил, конечно, заберет и присмотрит, да и вообще о чем беспокоиться, ты с нами еще много лет проживешь, и все будет хорошо.

а) прекратить осуществление таковой деятельности или оказание таковых услуг, за исключением доставки или иного способа оказания услуги в соответствии с заказами, полученными:

i) через веб-сайт или иной канал связи онлайн,

ii) по телефону, в том числе посредством текстовых сообщений, или

iii) по почте;

б) закрыть любые помещения, не требующиеся для того, чтобы осуществлять предпринимательскую деятельность или оказывать услуги в порядке, указанном в п. (а);

в) прекратить допуск в эти помещения других лиц, если их присутствие не требуется для осуществления предпринимательской деятельности или оказания услуг в порядке, указанном в п. (а).

– Вот, значит, как, – проговорил Джек, в последний раз запирая автосалон и скорбно прощаясь с рядами “порше”, “мустангов” и “альфа-ромео”, по-прежнему казавшихся ему прекрасней любой выставки в любой художественной галерее. – Тридцать лет это место было открытым, если не считать банковских выходных, а теперь будет закрыто бог весть сколько. И все потому, что какой-то мужик в Китае съел летучую мышь, которую купил на загаженном рынке.

– В голове не укладывается, что Борис творит такое с нами, – сказала Энджела. – Буквально запирает по домам. Мы так на месяцы застрять можем. – Она посмотрела из окна верхней лестничной площадки, поверх лужаек, бассейна, крытой тростником крыши гостевых апартаментов над гаражом, взгляд ее устремился аж до самого сада, откуда только-только начал уходить последний солнечный свет. – Ну то есть мы чуть ли не в тоталитарном государстве живем, а?