Читаем Борджиа полностью

Что можно было сделать со всеми этими деньгами? Набрать новые войска; одеть их в красно-желтые мундиры с именем Чезаре, вышитым на груди и на спине; провести их парадом перед папой: такое удовольствие де Валентинуа доставляет своему отцу в апреле, представив под окнами Ватикана 500 вооруженных дворян этого элитного войска. Но Чезаре не собирается направлять их воевать на стороне французов. Он считает, что положение Людовика XII сейчас не блестяще и готовит сближение с Арагоном через тайные переговоры с Гонзальве Кордуанским. Личный секретарь папы Франческо Трокес, зная об этом и будучи в ярости, что не был назначен кардиналом, в середине мая бежит из Рима; он явно хочет выдать эти тайны королю Франции. Схваченный на корабле, направлявшемся к Корсике, он препровожден в Рим и тайно задушен, но предварительно в тюрьме Трастевере с ним в течение часа беседовал Чезаре.

Мгновенно распространяются слухи о коварстве Чезаре по отношению к Франции. Но Александр находит лучшее из опровержений: он объявляет в консистории, что 28 июля Чезаре присоединится к французской армии в Неаполе с армией в 500 всадников и 2000 пеших солдат.

Ужин в виноградниках кардинала Корнето. Болезнь и смерть папы

Накануне дня, назначенного для отъезда Чезаре в Неаполь, вечером 5 августа папа и его сын идут ужинать в виноградники Адриена Кастеллеси ди Корнето — эрудита и гуманиста, недавно назначенного кардиналом. Они слишком долго остаются на улице, желая воспользоваться приятной ночной прохладой. Это крайне неосторожно, потому что малярия поражает римлян и ее жертвы многочисленны. Жертвой эпидемии становится Родриго — внучатый племянник понтифика, командующий его охраной, мужчина крепкого сложения. Малярия унесла также Джанни Борджиа, страдающего ожирением кардинала-архиепископа Монреальского. Александр, с печалью наблюдая за похоронными кортежами из своего окна, доверительно говорит послу Джустиниани, что «это нехороший месяц для полных людей», намекая на самого себя. Именно в этот момент к его ногам упала сова. «Плохой знак, это плохой знак!» — кричит он, уходя в свою опочивальню. Последствия пира у кардинала Корнето повлекли за собой исполнение этого предзнаменования. Всю следующую неделю после вечеринки Александр и его сын плохо себя чувствовали. 11 августа во время службы по случаю годовщины избрания папы все послы отмечают возбуждение понтифика. Де Валентинуа откладывает свой отъезд. 12-го у Александра началась сильная горячка. Его рвет желчью. 15-го ему пускают кровь: Буркард записывает, что он потерял 13 унций крови — большой объем для человека 72 лет. Его страдания несколько облегчились, и он просит некоторых кардиналов прийти к нему в опочивальню и поиграть в карты. Его верный врач — епископ Венозы — не оставляет его ни днем, ни ночью.

Чезаре лежит в постели в своих апартаментах и тоже страдает от трехдневной лихорадки: у него сильные боли в желудке и его рвет. Чтобы притушить лихорадку, его помещают в чан с ледяной водой, от чего со всего тела у него слезает кожа. Казалось бы, он начинает поправляться, но состояние папы ухудшается 17 августа. 18-го не остается никакой надежды спасти Святого отца. Старик исповедуется епископу Каринолы Педро Гамбоа, своему земляку из Валенсии. Его соборовали. Буркард записывает, что он не просит к себе ни Чезаре, ни Лукрецию, ни Джофре. Возможно, на своем смертном одре он пытается, из набожности и страха перед Вечным Судией, изгнать из своих мыслей тех, ради кого от так страстно трудился, считая их благо более важным, чем судьбы христианства… К вечерне Александр VI испустил последний вздох.

Предупрежденный о смерти своего отца, оставаясь в постели, Чезаре приказывает Микеллотто Корелле угрозами вынудить кардинала-камерлинга Джакомо Казанову отдать ему ключи от папской казны. Он захватил на 200 000 дукатов серебряной посуды и драгоценностей, а также два сундука с 100 000 золотых дукатов. По обычаю, слуги дворца разграбили папские апартаменты.

Дьявольское зрелище

Пока воры и святотатцы подвергают все разграблению, Буркард одевает покойного и приказывает перенести тело в палату Попугая, но не может найти никого, кто бы ночью читал над ним заупокойные молитвы. На следующий день труп на носилках устанавливается на парапете главного алтаря собора Святого Петра. Лицо понтифика почернело и раздулось. Язык распух и вылез изо рта. «Это было отвратительное зрелище», — пишет Буркард. «Он выглядит чудовищно и безобразно, он черный как дьявол», — записывает Джустиниани. Начинают рассказывать ужасающие истории. Якобы демон в образе обезьяны явился в комнату мертвеца за душой папы.