Читаем Борджиа полностью

Супруг едет на гнедой лошади, покрытой пурпурно-золотой накидкой, сам он одет в серое и белое. Его шурин — Аннибале Бентивольо — скачет рядом. Следом идут римские и испанские дворяне, послы и 5 епископов. За ними — молодая супруга под балдахином на руанском муле, чья упряжь украшена золотыми гвоздиками. Все восхищаются ее нарядом: платье из чередующихся лент золотого сукна и очень темного шелка с широкими рукавами по французской моде, длинный золотой плащ, подбитый горностаем, с прорезями по бокам. Ее ожерелье из бриллиантов и рубинов раньше принадлежало покойной герцогине, жене Геркулеса д’Эсте. На голове у нее шапочка, расшитая драгоценными камнями. Ее сопровождают шесть дворян ее супруга. Справа от нее едет посол Франции. За ними едут герцогиня Урбинская и герцог Геркулес. Затем Джиролама Борджиа, жена Фабио Орсини и Адриенна де Мила. Это светское общество проезжает через триумфальные арки, украшенные аллегориями из цветов: одна изображает множество нимф, собравшихся вокруг своей королевы, сидящей на красном быке. У въезда во дворец с башен спускаются два канатоходца, чтобы приветствовать новобрачную. Едва Лукреция ступает на землю, тут же, в соответствии с традицией, стрелки герцога Геркулеса и Альфонса начинают сражаться за балдахин и мула новобрачной.

Дочь папы поднимается по мраморной лестнице, наверху которой ее ждет ее золовка Изабелла Мантуанская в роскошном золотом платье, расшитом музыкальными нотами. В большой гостиной дворца для молодых супругов установлены два трона. Они восседают на них и слушают приветствия и латинские стихи, прославляющие красоту Лукреции и добродетели Альфонса.

Старый гуманист Пеллегрино Присчиано восторгается семьей Борджиа и сравнивает Александра VI со Святым Петром:

«У Петра была красавица-дочь Петронила; у Александра есть Лукреция, блистающая красотой и добродетелями. Неисповедимы пути Господа Всемогущего! Блаженны и счастливы люди!»

Лудовико Ариосто, молодой поэт 27 лет, пока еще неизвестный, с восторгом воспевает новую звезду дворца Феррары. Но, находясь при особе кардинала Ипполита д’Эсте, он сможет только гораздо позже опубликовать стихи, говорящие о его восхищении. Отголоски мы находим в песне XIII Неистового Роланда:

Не один Ариосто очарован светловолосой Лукрецией. «Она обворожительна и изящна», — написал из Рима Священник, тайный агент Изабеллы д’Эсте. Маркиза Котронская, придворная дама Изабеллы, настроенная весьма критически, сухо замечает: «Нельзя сказать, что красота новобрачной бросается в глаза, она скорее проявляется в ее нежности». Преимущество Лукреции — ее молодость: ей еще нет 22 лет, и она на 6 лет моложе своей золовки Изабеллы Мантуанской. Она не только очаровательна, но еще и умна: «Она настолько тактична, осторожна, очень умна, подвижна, приятна и очень любезна», — пишет один из очевидцев ее приезда — летописец Замботто. «Она очень непосредственна, ее глаза горят». Чаще всего упоминают о ее веселом нраве. Пармский буржуа Каньоло оставил нам один из лучших ее портретов: «Она среднего роста, с тонкими чертами, немного удлиненным лицом, слегка вытянутый нос; у нее золотые волосы, серые глаза, рот крупноват, сверкающие белые зубы; грудь белая и гладкая, но достаточно пышная. Все ее существо проникнуто добродушием и веселостью». Вкус к жизни и радости был секретом ее очарования, такими же были ее брат и отец. Альфонс д’Эсте, человек скрытный, увлеченный артиллерией, музыкой, керамикой, отдававшийся грубым низкопробным удовольствиям, сразу же был покорен своей молодой женой — любезной и очаровательной, блистающей умом.

Вечером Лукреция направляется в свадебную опочивальню, где придворные дамы снимают с нее ее золотые одежды под присмотром верной Адриенны де Мила. Женщины, испанские прелаты, родственники и приближенные папы проводят, прислушиваясь, в передней всю ночь. Утром становится известно, что Альфонс показал себя мужем галантным и сильным, проявив свой мужской пыл три раза — ни лучше, ни хуже других.