Читаем Борьба за троглодитов полностью

Все-таки семя не пропало. Б. Б. Барадийн рассказал о случае своему другу Ц. Ж. Жамцарано, как и о том, что его спутники-монголы встречу с алмасом приравнивали по редкости встрече с дикой лошадью или диким яком. Годы и годы готовился Жамцарано к экспедиции. Где и что? По словам академика Ринчена, Жамцарано опросил множество монголов. Каждое показание о встрече с аламасом с конца XIX века по 1928 год отмечалось на особой карте. «Причем, — пишет Ринчен, — мы помечали на полях имена информаторов — большей частью караванщиков и бродячих монахов, проходивших эти места и слышавших или видевших эти странные существа или их следы». Отмечалась дата наблюдения. Жамцарано придумал и такую методику: каждый свидетель описывал внешность алмаса, а присутствовавший при опросе сотрудник Комитета наук МНР художник Соелтай набрасывал в красках изображение. Получилась большая стопка, своего рода сводный портрет. Увы, ни рисунки, ни карта не дошли до нас. Соучастник исследования, монгольский академик Дорджи Мейрен так резюминировал главный итог изучения ареала: «Еще в начале четырнадцатого шестидесятилетия (по монгольскому календарю 1807–1867 гг.) алмасы обитали в южных пределах Халхи в Голбин Гоби, Дзах суджин Гоби, а во Внутренней Монголии их было много в кочевьях среднеуратского хожуна Уланчабского сейма, в Грбан Бугтин Гоби, в Шардзын Гоби Алашаньского хожуна, в Бадын джаране и других местах». Затем, говорит Дорджи Мейрен, число их уменьшилось, и указывает немногие места, где они еще имелись к концу пятнадцатого шестидесятилетия (1867–1927 гг.); в начале шестнадцатого шестидесятилетия (1927 г.) их было уже очень мало; встречи происходят лишь в пустыне Гоби и в области Кобдо. Монгольские исследователи сделали заключение: ареал алмасов быстро сокращается — они вымирают.

В свою очередь академик Ринчен так резюминировал опросы о внешности алмасов, или хун-гуресу. «Алмасы очень похожи на людей, но тело их покрыто рыжевато-черными волосами, совсем не густыми — кожа просвечивает между волосами, чего никогда не бывает у диких животных в степи. Рост такой же, как у монголов, но алмасы сутуловаты и ходят с полусогнутыми коленями. Могучие челюсти и низкий лоб. Надбровные дуги выступают по сравнению с монголами. У женщин длинные груди, так что, сидя на земле, она может перебросить грудь на плечо и кормить стоящего за спиной алмасенка (значит, и кормить на ходу, неся его на спине. — Б.П.)». К этим чертам далее добавляется еще указание на косолапость, на быстрый бег, на неумение разводить огонь, описание некоторых характерных повадок. Сходное резюме дает и Дорджи Мейрен. Он добавляет, что в некоторых монастырях Монголии хранились шкуры алмасов, одну из них он видел. «Волосы на коже были рыжеваты, курчавы и длиннее, чем могут быть у человека. Кожа алмаса была снята посредством разреза на спине, так что грудь и лицо сохранились. Лицо было безволосым и имело брови и длинные всклокоченные волосы на коже головы. На пальцах рук и ног сохранились ногти, которые были похожи на человеческие».

Скудные строки, за ними долгий, утомительный труд рождавшейся, еще не расчлененной на отрасли школы научного монголоведения.

Кроме перечисленных, в исследовании участвовал еще один — Андрей Дмитриевич Симуков. Сотрудник последних экспедиций прославленного исследователя Азии П. К. Козлова, затем сам — выдающийся исследователь Монголии. Именно он и Ринчен, как молодые, были намечены профессором Жамцарано для экспедиции за алмасами в монгольские пустыни, которая планировалась на 1929 год. Комитет наук отменил эту экспедицию. А. Д. Симуков, конечно, знал всю толщу подготовительных данных не хуже, чем другие. Позже, во время самостоятельных путешествий, он продолжал сбор материала, в частности о следах алмасов. И снова все летит в пропасть. А. Д. Симуков погиб, его научные бумаги утилизированы без упоминания имени для докторской диссертации другим географом, однако впоследствии громко предающим анафеме тему об алмасах.

В 1937 г. затухли последние язычки этого преждевременного маленького костра в Монголии. Действующие лица один за другим исчезли.

Впрочем, мое письмо разбудило воспоминания и великую энергию Ринчена. Покинув хронологию, вознесу ему тут же хвалу. С 1958 года по сегодня этот старый красивый человек, с огромными висящими монгольскими усами и в национальном халате, впитавший и западную, и русскую, и монгольскую культуру, ориенталист первого ранга, в своих обширных занятиях находит для алмаса особые часы и силы. Взрыв повсеместного интереса к снежному человеку вывел монгольскую диковину из изоляции. «Монгольский родич снежного человека», — написал Ринчен в журнале «Современная Монголия». С другой стороны, мысль заработала в биогеографическом духе; ареал алмаса в Монголии явно совпадал прежде с ареалом вымирающих видов: лошади Пржевальского, дикого верблюда, дикого яка.