— Берегись, Юстиниан! Этими глазами, этими руками Феодора заставляла повиноваться львов и тигров!.. Одним словом, Амаласвинта умрет.

— Хорошо, — ответил Петр. — Но не от моей руки. У тебя много кровожадных слуг. Посылай их. Я — человек слова.

— Нет, милый, ты, именно ты, мой враг, сделаешь это, потому что преданных мне людей обязательно заподозрят.

— Феодора, — забывшись, сказал Петр: — но если будет умерщвлена дочь Теодориха, королева по праву рождения…

— А, несчастный! И ты тоже ослеплен этой королевой! Слушай, Петр: в тот день, когда получится весть о смерти Амаласвинты, ты будешь римским сенатором.

Глаза старика блеснули. Но трусость или совесть одержали верх.

— Нет, — решительно ответил он: — лучше я покину двор и оставлю все надежды.

— Но ты умрешь, несчастный, — с гневом вскричала императрица. — О, воображаешь ли ты, что теперь свободен и в безопасности, что я сожгла тогда фальшивые документы? О глупец! Да ведь сгорели не те. Вот смотри, — твоя жизнь все еще в моих руках.

И она вынула из стола почку пожелтевших документов. При виде их Петр в ужасе опустился на колени.

— Приказывай, — прошептал он, — я все исполню.

— То-то же! — ответила Теодора. — Подними мое письмо к Амаласвинте и помни: звание патриция — если она умрет. Пытка и смерть — если она останется жива. Теперь уходи.

Глава VI

Задумчиво сидел Цетег в своем кабинете с письмом в руках. Письмо снова было от Юлия. Вот что писал юноша: