Читаем Борьба за Рим полностью

— Меч Помпония! — побледнев, вскричал префект, отступая назад. Кассиодор и Амаласвинта также вскрикнули в испуге.

— Ага, узнал! Не правда ли, это плохо! Поездка не удалась.

— Где Помпоний? — вскричал Цетег.

— В обществе акул, в глубоком море, — ответил Гильдебранд.

— Как? Убийство? Но кто же осмелился? — с гневом вскричал префект. — Как это случилось?

— Очень просто. Помпоний в последнее время позволял себе такие речи, что даже мой беззаботный брат обратил наконец внимание на его поведение. Несколько дней назад он вдруг уехал куда-то на самом быстром корабле. Это возбудило подозрение брата. Он сел на свой корабль, пустился за ним, догнал его и спросил, куда он направляется.

— Но Тотила не имел права допрашивать его! Помпоний не должен был давать ему ответ! — вскричал префект.

— Но он ему дал ответ, великолепнейший римлянин. Видя, что у него в пять раз больше солдат, чем у нас, он засмеялся и ответил, что едет спасать королеву из рук готов и привезти ее в Рим, после чего сделал знак своим людям. Ну, мы, конечно, также взялись за мечи. Жаркая была схватка. Неподалеку оказались наши молодцы. Они услышали лязг железа и поспешили к нам. Теперь уже нас стало больше, чем римлян. Но Помпоний — молодец, он сражался, как лев. Бросившись на моего брата, он ранил его в руку. Тут Тотила уже рассердился и пронзил его мечом, так что тот сразу упал. Умирая, он сказал мне: «Передай префекту мой поклон и этот меч, который он сам подарил мне, и скажи, что я непременно исполнил бы обещание, если бы не подоспела смерть». Я обещал исполнить просьбу. Он был храбрый человек. И вот его меч. После его смерти корабли сдались нам, и Тотила повел их в Анкону, а я сел на самый быстрый из них и прибыл сюда в одно время с Балтами.

Все молчали. Цетег видел, что план его разрушен Тотилой. Страшная ненависть к молодому готу закипела в груди его.

— Ну, что же, Амаласвинта, согласна ты подписать условия, или мы должны выбрать себе другого короля? — спросил Тулун.

— Подпиши, королева, — сказал Цетег, — тебе не остается выбора.

Амаласвинта подписала.

— Хорошо, теперь мы пойдем сообщить готам, что все улажено.

Они вышли. В зале остались только королев и префект. Тут Амаласвинта дала волю своим слезам: ее гордость была страшно поражена.

— О, Цетег, — вскричала она, ломая руки: — все, все потеряно!

— Нет, не все, только один план не удался. Но я больше не могу быть полезен тебе, — холодно прибавил он, — и уезжаю в Рим.

— Как? Ты покидаешь меня в такую минуту? Ты, ты настоял, чтобы я приняла все эти условия, которые лишают меня власти, и теперь уходишь! О, лучше бы я не соглашалась, тогда я осталась бы королевой, хотя бы они и возложили корону на этого мятежника-герцога.

«Да, конечно, — подумал Цетег, — для тебя было бы лучше, но не для меня. Нет, эту корону не должен носить ни один герой!» Он быстро сообразил, что теперь уже Амаласвинта не может быть полезна для него, и составил в голове уже новый план. Но, чтобы она не вздумала отказаться от подписанных условий и тем дать готам повод передать корону Тулу ну, он заговорил снова, как преданный друг:

— Я ухожу, королева, но не покидаю тебя. Я только не могу теперь быть полезен тебе здесь. За тобою будут зорко наблюдать.

— Но что же мне делать с этими условиями, с этими тремя герцогами?

— С герцогами? — медленно повторил префект. — Они ведь отправляются на войну и, быть может, не возвратятся оттуда.

— Быть может! — вздохнула королева, — что за польза от «быть может!»

— Но если ты захочешь, — проговорил префект, глядя ей прямо в глаза, — то они и наверное не вернутся.

— Убийство! — с ужасом отшатнулась королева.

— Необходимость. Да это и не убийство. Это будет справедливое наказание. Ведь если бы ты имела власть, ты предала бы их палачу Они мятежники, они принудили тебя, королеву, подписать условия, они убили Помпония, — они заслужили казнь.

— Да, они должны умереть, эти грубые люди, которые предписывают условия королеве. Ты прав, они не должны жить.

— Да, — как бы про себя повторил префект. — Они должны умереть, они и Тотила.

— А Тотила за что? — спросила Амаласвинта. — Это прекраснейший юноша из моего народа.

— Он умрет, — с ненавистью вскричал префект. — О если бы он мог десять раз умереть! Я пришлю тебе из Рима трех человек, исаврийских солдат. Ты отправишь их вслед за Балтами. Все трое должны умереть, в один день. А о прекрасном Тотиле я сам позабочусь. В случае возмущения готов, я немедленно явлюсь с войском тебе на помощь. А теперь прощай!

И он вышел. Глубоко одинокой почувствовала себя королева: со двора доносились крики радости готов, которые торжествовали свою победу над ней. Последнее обещание префекта, она чувствовала, было пустой фразой. С тоской подперла она голову рукой. В эту минуту в комнату вошел один из придворных.

— Послы из Византии просят принять их. Император Юстин умер. На престол вступил его племянник Юстиниан. Он шлет тебе братский привет и свою дружбу.