Читаем Борьба за Рим полностью

Это самое печальное изо всех писем, которые приходилось мне писать. Я охотно отдал бы, правую руку свою, чтобы не писать его, этого отречения от нашей почти тридцатилетней дружбы. В двух героев верил я: в героя меча — Велизария, и в героя духа — Цетега. И вот теперь я должен почти презирать тебя».

Цетег отбросил письмо, но через несколько времени снова взял его.

Цетег закрыл глаза.

— Чему же удивляюсь я? — сказал он про себя. — Умный Прокопий имеет идола: Велизарий — его кумир, и он никогда не простит тому, кто поднимет руку на этого кумира. Да, это не удивительно… но все же больно. Такова сила тридцатилетней привычки. Столько лет мое сердце билось сильнее при звуке имени Прокопия! Однако каким слабым делает нас привычка! Юлия отнял у меня гот, Прокопия — Велизарий. Кто же возьмет у меня Цетега, моего самого старого, последнего друга? — Никто, ни даже Нарзес, ни сама судьба. Итак, прочь, Прокопий, из круга моей жизни! Ты мертв. Но посмотрим, что еще пишет этот мертвец.

И он снова принялся читать: