Читаем Борьба за огонь полностью

Казалось, ничто не могло остановить победное шествие мамонтов по Земле. Время и пространство принадлежали им. Кто осмелился бы нарушить покой царственных животных, помешать им существовать, размножаться, давая жизнь новым поколениям, таким же многочисленным и могучим, как и предыдущие?

Так думал Нао, следуя за гигантским стадом. Он с трепетом слушал, как гудела земля под ногами огромных животных, и с гордостью взирал на длинные ряды серых колоссов, мирно шествующих под ветвями вековых деревьев вдоль берегов Большой реки. Все живые существа спешили очистить им дорогу, а птицы, желая взглянуть на гигантов, стаями спускались с неба или взлетали из тростниковых зарослей.

Для усталых и измученных трудным походом уламров это были дни полного отдыха от всех опасностей и тревог. И, если бы не воспоминание о Гаммле, Нао, вероятно, не пожелал бы их завершения. Теперь он хорошо изучил характер мамонтов и убедился, что они совсем не так жестоки и коварны, как другие животные и даже люди. Их вожак был мало похож на Фаума, который внушал недоверие даже самым близким своим друзьям. Он управлял стадом спокойно и мудро, без угроз и вероломства. И не было в стаде ни одного мамонта, который обладал бы таким свирепым и злобным нравом, как Агу и его косматые братья.

Мамонты просыпались рано, когда лента реки чуть светлела в предрассветном сумраке и жизнь кругом еще не пробуждалась от сна. Они поднимались с сырой земли и, подняв кверху хоботы, оглушительно трубили, приветствуя рождение нового дня.

Огонь весело трещал, досыта накормленный ветками сосны или сикомора, тополя или липы. И в лесной чаще, и на утонувших в густом тумане берегах Большой реки просыпались звери и птицы, счастливые, что утро снова пришло к ним.

Когда же солнце поднималось над горизонтом, заливая яркими лучами бледное осеннее небо, мамонты принимались резвиться в саванне. Радуясь свежему дыханию утра, они, играя, гонялись друг за другом по берегам реки, затем собирались вместе и не спеша лакомились вырытыми из-под земли кореньями, свежесорванными молодыми побегами деревьев и травой.

Они искали грибы – моховики и грузди, лисички и трюфели, грызли каштаны и желуди. Потом все стадо спускалось к водопою.

Нао, взобравшись на вершину холма или на скалу, любил смотреть, как мамонты шагают к реке.

Бурые спины гигантов казались издали волнами морского прилива; массивные ноги оставляли в прибрежном иле глубокие впадины, огромные уши шевелились на ходу, словно гигантские летучие мыши, готовые улететь; гибкие, подвижные хоботы были похожи на толстые ветви деревьев; густая шерсть покрывала их, словно мох – вековые стволы, а загнутые кверху мощные бивни, гладкие, будто отполированные, грозно сверкали, как копья сотен воинов, идущих в атаку.

День проходил спокойно, неторопливо и размеренно. Солнце склонялось к западу, и вечер снова спускался на землю. С наступлением сумерек уламры разводили костер, и Огонь начинал расти. Он пожирал обильную пищу, предложенную ему людьми, жадно набрасывался на смолистые сосновые ветки и сухую траву, задыхался и бледнел, когда в костер подбрасывали зеленые ветви тополя, сырые стебли и листья. Разгораясь, он начинал ровно дышать, высушивал сырую землю, отгонял мрак на тысячу локтей и извлекал из сырого мяса, каштанов и кореньев скрытый в них пленительный аромат и вкус.

Вожак мамонтов скоро привык к Огню и каждый вечер приходил смотреть на него, видимо получая удовольствие от его тепла и света. Он задумчиво глядел на пламя и с интересом следил за движениями Нао, Нама и Гава, которые бросали охапки хвороста в багровую пасть чудовища. Быть может, он догадывался, что мамонты могли бы стать еще более могущественными, если бы научились пользоваться Огнем, как это делали люди.

Однажды вечером большой мамонт подошел к костру совсем близко и протянул к нему хобот, словно желая уловить дыхание этого странного существа с такими изменчивыми очертаниями. Неподвижный и огромный, как гора, он долго следил за пляшущими языками пламени, потом, схватив хоботом толстую ветвь, подержал ее над костром и бросил в Огонь.

Поднялся столб искр и густого дыма, огненные языки упали, но через несколько мгновений ветвь вспыхнула ярким пламенем. Тогда, покачав головой с довольным видом, мамонт приблизился к Нао и положил свой хобот ему на плечо. Нао, застыв от удивления, стоял неподвижно. Он решил, что мамонты, так же как и люди, умеют обращаться с Огнем, и с изумлением спрашивал себя, почему же они в таком случае проводят ночи в холоде и сырости?