— Солнышки не должны бить солнышек!.. Такого не было никогда!..

И ринулся в пруд, скрываясь в нем

— Догнать! — рявкнул бедрила, прыгая прямо в кучу сжигаемых солнышек. — Сжечь! Не было… Будет! Это — наша планета!

Солнышко затаился на дне пруда, обхватив щупами свой центр. Три его глаза размыто сверкали со дна, словно отблеск больших казуаров на водяной ночной глади. Бедрила вдарил по нему лучом, но луч зашипел в воде, испаряя ее, но не причинил этому солнышку никакого вреда. Бедрила растерянно обернулся на Слада.

— Вижу, — сказал Слад. — Ладно, Бедрила, ты — молодец, будешь теперь над всеми начальником. А ну-ка — попробуй еще раз!

Бедрила испустил луч, который оказался на сей раз резко-резко оранжевым, каким-то огневым, чудовищным, слепящим. Пруд словно разошелся надвое, и солнышко, лежащий на дне, тут же исчез, не сотавив от себя даже пепла.

Бедрила изумленно поднес к глазам свой щуп, будто не веря, что он смог такое совершить.

— Я наделил его еще боле сильной штукой, — объяснил Слад. — Отныне он — ваш начальник! И не думайте что-нибудь сделать с ним, защита у него теперь тоже есть!

Ауа!! — победно и довольно заорал Бедрила и вновь стал разить направо и налево.

Остальные, осмелев, вторили ему, безжалостно сжигая всех тех. с кем они прожили множество лет и времен, и удовлетворенно наблюдая кучи грязного пепла, все более увеличивающиеся.

Очнулся Жуд, до сих пор почему-то остающийся живым. Увидев все происходящее, он слегка приподнялся на своих щупах и вдруг гневно застрекотал:

— Что ты делаешь! Что!.. Как ты можешь! Бедрила… Так, что ли, тебя назвали? Ты же — дитя мое…

Он еще более приподнялся и вмиг лопнул, не переживя натуги стольких фраз.

Бедрила захохотал, четыре раза подпрыгивая вверх.

— Какое я тебе дитя!.. Фу… Даже сказать ничего не можешь, не сдохнув!

Он подумал, не сжечь ли ему Жуда, но решил его оставить таким, каким он сейчас был — какие-то мерзкие лоскуты и красные уродливые внутренности на почве… И вытекающие в почву глаза, которые она впитывает и уничтожает…

— Молодец, Бедрила, — негромко подбодрил его Слад.

Буквально через какие-то мгновения все было кончено. Солнышки озирались, стремясь найти еще живых старых солнышек, но везде был только пепел, пепел, пепел.

— Вот и все! — сказал Слад. — Не страшно ведь? Вот вам и закалка. Ничего; если бы вы знали, какие еще подвиги вам предстоят!

Победный рык был ему ответом. Вся эта смехотворная битва была моментальна, словно акт солнышкового размножения.

— Ладно, — удовлетворенно молвил Слад, метнув свой собственный луч в пепельные кучи для верности, после которого на этом месте вообще ничего не осталось, кроме обугленной почвы, — теперь пора домой, по кубам. Ибо уже почти приблизился тот, кто идет за мной, а мы должны его встречать! Истинно ведь я вам сказал, что не мир сюда принес, а луч!!

— Вы знаете, — вдруг обраился к нему Кашка, — а мне даже понравилось!

— Еще бы, — отвтствовал Слад. — То ли еще будет!

29