«Даже если там Мики Мерфи, пусть бы этот самолет пошел вниз! — подумал Ламберт. — Этот ночной истребитель наверняка сейчас позади нас. Спокойно, спокойно! Нет, им ни за что не удастся спастись. Выбрасывайтесь! Прыгайте, прыгайте, прыгайте, черт вас возьми! Прыгайте, вы, идиоты! Ваш самолет горит и вихляет, как боксер после оглушительного удара. Наверное, сломана лопасть винта у двигателя на другом борту…»

Летчик горящего самолета снизил скорость. Расстояние между ними уменьшалось, и языки пламени, казалось, так и потянулись к ним. Еще ближе… Бэттерсби с ужасом смотрел на Ламберта.

— Здорово горит, — спокойно сказал Дигби.

«Боже, это он говорит о цели, — пронеслось в сознании Ламберта. — Цель! Я совсем забыл о ней. Через какие-нибудь секунды этот горящий гроб совершенно потеряет скорость, и мы врежемся в него. Спокойно! Он опять приближается…»

— Сбрось эти проклятые бомбы! — пронзительно крикнул кто-то высоким встревоженным голосом, не похожим на чей-нибудь из экипажа. Только когда крик повторился, Дигби узнал голос Ламберта.

— Подходим, командир, не горячись! — спокойно проговорил Дигби.

«Неужели Дигби так прилип к прицелу, что не замечает, как этот горящий „ланкастер“ освещает все небо? — подумал Ламберт. — Заставить его убраться? Обстрелять, но заставить убраться? Что угодно, только дайте мне темноту. Ради бога, темноту! Может, на том самолете уже все мертвы? И он летит с автопилотом и будет лететь так в нашей колонне, рядом с нами, до самой Англии?»

— Бомбы сброшены, — доложил Дигби абсолютно спокойным тоном, но, увидев летящий рядом охваченный огнем самолет, изумленно воскликнул: — О боже!

Стекающий с задней кромки крыла бензин на горящем «ланкастере» распылялся и горел, как газовое пламя.

— Держись на курсе, командир, для фотосъемки, — попросил Дигби.

Пока тянулись эти самые длинные в жизни Ламберта тридцать секунд, его кабина сверкала, как золотая.

— Желоб для сброса фотобомб погнут, командир, — раздался тревожный голос Джимми. — Фотобомба застряла в нем.

— Вытолкни ее, — ответил Ламберт. — Не буду же я вечно так лететь!

— Ее не стронешь с места. Они даже не сделали снимка для фотопланшета. Ламберт вздохнул. В текущем месяце это уже второй случай, когда он возвращается из рейда без контрольного аэрофотоснимка. На доске начальника разведки, где в три ряда в хронологическом порядке располагались аэрофотоснимки целей, в одном месте будет торчать блестящий белый лист бумаги. Белый лист будет означать, что ни «скрипучей двери», ни ее экипажа, ни бомбовой нагрузки у них как бы вовсе и не существовало.

Ламберт заложил вираж и скользнул в спасительную темноту, прочь от пылающего «ланкастера», который Мерфи и Суит терпеливо пытались вернуть на землю.

— Всем смотреть за ночными истребителями, — предостерег Ламберт.

Теперь наступил момент наибольшей опасности. Напряжение, которое все испытывали над целью, сменилось расслабленностью: люди еще не верили, что остались живы. Все почувствовали страшную усталость. В такие мипуты притупляется бдительность, снижается способность сосредоточиваться и всех охватывает желание уснуть.

— Сосредоточиться! — еще раз приказал Ламберт. — Около пятидесяти миллионов немцев сейчас готовы убить нас! Будьте внимательны! — Ламберт всегда говорил чтонибудь подобное в таких случаях.

Флэш Гордон рассматривал из хвостовой турели подвергшиеся бомбардировке горящие объекты — разбросанные красные пятна. Неожиданно одно из пятен как бы вспучилось и сделалось белым: это обрушилась крыша церкви Либефрау.

Ламберт почувствовал сильную головную боль и брасил в рот таблетку аспирина. Бинти принял, как обычно, таблетку амфетамина. Кошер записал в бортжурнал: «Над целью охвачен пламенем неопознанный четырехмоторный самолет».

Луна к этому времени поднялась высоко. Здесь она совсем не воспринималась как золотой шар, рассеивающий серебристый свет для людей на земле. Здесь она казалась холодным голубоватым диском.

— Я, пожалуй, уменьшу высоту, — сказал Ламберт, — У нас немного увеличится скорость, да и брюхо прикроют облака. — Бэттерсби рассеянно кивнул. — Тогда к нам никто не подкрадется сзади снизу.

— Смотровой щиток свободного обзора просто прелесть, командир! — похвалился Флэш Гордон.

«Хорошие ребята! — подумал Ламберт. — Все они хорошие ребята. Мне просто повезло».

Он позволил самолету медленно терять высоту, пока тот не коснулся крыльями верхней кромки серо-голубых кучевых облаков. Бомбардировщик шел сквозь облака, то подминая их под себя, то, наоборот, ныряя в них, словно прячущийся под пушистым одеялом шаловливый ребенок. «Самое трудное осталось позади», — подумал Ламберт, увидев впереди побережье Голландии. Дальше небо было безоблачным. Внизу навстречу им бежала бесконечная гладь освещаемого луной, неподвижного, как густая черная патока, Северного моря.

Глава семнадцатая