Читаем Бомба для Гейдриха полностью

— Униформу? — прервал Гейдриха Геринг, — ведь его мысль всегда вертелась вокруг мундиров.

— Нет, мундир не годится. Метка. Знак.

Этим знаком стала желтая звезда на груди — видимый издали знак; ношение его было вменено под угрозой смерти!

Гейдрих не занимался ни идеологическими, ни расовыми вопросами, его интересовала чисто практическая сторона дела. Он был не теоретиком, а человеком действия. Он холодно и трезво рассчитывал, что первой предпосылкой «окончательного решения еврейского вопроса» является прежде всего изучение еврейского населения, слежка за евреями, регистрация, метка и сосредоточение их. Снова и снова занимается он этим. В телефонном разговоре с руководителями оперативных групп службы безопасности 21 сентября 1939 г., запись которого сохранилась, он сказал:

«Первым шагом на пути к конечной цели является переселение евреев из деревень и сосредоточение их в больших городах». И дальше: «Еврейские общины, насчитывающие менее пятисот человек, надо распустить и выслать в ближайшие города, которые станут центром их сосредоточения».

Это был зародыш планов гетто, пересадочных станций, откуда уж вела только одна дорога — к смерти.

Вот что рассказывал об этом Адольф Эйхман — разумеется, не перед иерусалимским судом, а еще в тиши и покое своего аргентинского убежища, где он жил под именем Клеменса, и в отличном настроении беседовал с близкими ему гитлеровцами Лангером и Сассеном.

Лангер. Когда вы впервые предложили устраивать гетто в буквальном смысле этого слова?

Эйхман. Началом был Терезин. Меня вызвал к себе Гейдрих, и я пообещал в присутствии статс-секретаря Франка, что протекторат Чехии и Моравии будет в течение нескольких недель очищен от евреев. Корреспонденты тогда много писали об этом в газетах, и Гейдрих был обеспокоен тем, что наделал шуму. Он сказал мне: «Эйхман, надо что-то предпринять, придумайте что-нибудь». Я пришел к нему не вполне подготовленным, ибо не был предупрежден, о чем будет идти речь. А ведь я должен был тогда что-то предложить своему высокому начальству. Ну я и предложил ему единственное, что сумел: «Обергруппенфюрер! Прошу вас предоставить в мое распоряжение какой-нибудь город побольше, с прилегающей к нему обширной свободной территорией. Соберем туда всех евреев из протектората и устроим подобие гетто». Гейдрих обратился к Франку: «Какой город лучше всего подошел бы для этого?» Франк ответил: «Терезин».

Эйхман, очевидно, вспомнил совещание, созванное Гейдрихом в Пражском Граде 10 сентября 1941 г., в котором приняли участие также и остальные главари — Бёме, Маурер, фон Грегори, Гюнтер и Вольфрам. Решение о Терезине было широко обсуждено со всех точек зрения и, видимо, вскоре после этого утверждено Гиммлером.