Читаем Большая игра полностью

Царь не ошибся, имам не только восстановил былую власть, но и смог нанести русским частям ряд поражений. Уже в начале 1840 года Шамиль собрал новую армию горцев. Имам извлек уроки из прошлых неудач и на первых порах прибег к партизанской тактике, стараясь избегать прямого столкновения с регулярной русской армией. Его популярность росла, из Чечни и Дагестана к нему стекались сторонники, число которых достигло нескольких тысяч человек. Летом 1840 года Шамиль решил, что теперь у него достаточно сил для того, чтобы в открытом сражении победить русских. У селения Ишкарты он встретился со старым врагом — Клюгенау, но, несмотря на численный перевес, русский командир пробился сквозь отряды кавказцев. Осенью того же года Клюгенау захватил Гимры — родное село Шамиля. Следующий 1841 год выдался для нашей армии неудачным: поход в Дагестан, едва начавшись, окончился безрезультатно. Граббе взял с собой неповоротливый обоз, который сковывал движение, не справился с управлением большим отрядом и дал приказ возвращаться.

Тем временем Шамиль не дремал. Для пропаганды идей мюридизма он направил к черкесам своего представителя Хаджи-Магомета. Ему удалось подбить местных горцев на восстание против России, однако чуть позже адыги разочаровались в посланце Шамиля. Они не горели желанием отказываться от местных обычаев в пользу шариата, а к тому же их набеги были отражены русскими с тяжелыми потерями для нападавших. В итоге Хаджи-Магомета сами черкесы и отравили[26]. Шамиля не обескуражила первая неудача, он продолжал засылать своих эмиссаров к адыгам, а его власть в Дагестане и Чечне лишь усиливалась. Недовольный ходом дел, Николай I назначил очередного командующего на Кавказе. Им стал генерал Александр Иванович Нейдгардт, отличившийся в битве у Березины 1812 года.

Однако кампания 1844 года не принесла русскому оружию существенных успехов, и тогда царь отправил на Кавказ Михаила Семеновича Воронцова. В 1812 году при Бородине Воронцов был ранен на Багратионовских флешах, участвовал в заграничном походе русской армии, одержал победу под Парижем, позже воевал с Турцией. На такого полководца, конечно же, возлагались особые надежды, и в целом он их оправдал, хотя начало его правления ознаменовалось провальным походом против Шамиля.

Летом 1845 года Воронцов предпринял знаменитую Даргинскую операцию. Новый командующий располагал крупными силами, можно сказать, что ему подчинялась самая настоящая армия. Исходя из этого, кампания обещала быть удачной, солдаты и офицеры рвались в бой, надеясь раз и навсегда покончить с Шамилем, но тот до поры до времени уклонялся от решающего сражения. Отступая, имам использовал тактику выжженной земли, не останавливаясь перед уничтожением аулов. Наша армия продвигалась, но в ее руки попадали пепелища и развалины.

В начале июля русские подошли к селению Дарго, столице Шамиля. Имам вновь ушел, успев запалить и этот аул. Оставаться в Дарго не было смысла, тем более что цель операции состояла в уничтожении противника, а он никак не давался в руки. Тем временем в русских отрядах стал ощущаться недостаток продовольствия. Воронцов отправил часть войск за едой, но на обратном пути продовольственный конвой встретил сопротивление, и ему на выручку двинулась колонна под командованием Клюгенау. Однако горцы не собирались позволить соединиться двум русским отрядам и приготовили множество засад.

Наши солдаты пробивались через завалы под шквальным огнем противника, а когда русские вышли на узкий хребет, то там произошел тяжелейший бой, который длился целый день. Понеся заметные потери, Клюгенау все же сломил сопротивление врага, но теперь предстояло вернуться обратно к Воронцову, то есть опять пройти опаснейшей дорогой, полной ловушек. Шамиль вновь преградил путь русским, и вновь произошло жаркое сражение. Клюгенау лично вел солдат в атаку, и наша колонна, груженная продовольствием и не бросавшая раненых, хотя и медленно, но все же двигалась вперед. Воронцов прислал Клюгенау подкрепление, и чаша весов склонилась в нашу пользу, но это был частный успех, ведь львиная доля продовольствия оказалась утеряна.

Общее положение русских было критическим: еды почти нет, потери убитыми немалые, а раненых еще больше. Воронцов понял, что выбраться живым отряд не сможет, если только ему не придут на выручку свежие части. Вся надежда была на то, что удастся передать просьбу о помощи генералу Роберту Карловичу Фрейтагу, который находился в крепости Грозная. К счастью, все курьеры с письмами от Воронцова добрались до Фрейтага. Генерал быстро собрал свой отряд и бросился на выручку. В свою очередь, Воронцов также начал движение, но Шамиль сделал все, чтобы этот путь стал для русских последним.