Читаем Боло! полностью

Моя внутренняя оптика наблюдает, как мой новый командир, который, судя по голосу, еще моложе, чем я предполагал, входит в трюм номер один. Его лошадь явно напугана, но, кажется, ее страх ослабевает, когда я закрываю люк. Я подумываю о том, чтобы использовать инфразвук для ее дальнейшего успокоения, но, хотя успокоить зверя, безусловно, было бы уместно, было бы совершенно неуместно применять эквивалент транквилизаторов к моему командиру.

Эти мысли мелькают в малой части моего сознания, в то же время мои защитные системы фиксируют приближающиеся ракеты, системы дистанционного слежения моего беспилотника ищут вражеские шаттлы, а мой блок связи внимательно ищет и прослушивает любые передачи между ними и их базовым кораблем или кораблями. Эти усилия требуют использования двадцати трех целых и тридцати двух сотых процента текущей производительности основного процессора, что при обычных обстоятельствах было бы совершенно неприемлемо. Однако, учитывая мое нынешнее положение, это вполне адекватно, хотя и разочаровывает.

— Время прибытия ракет — две целых и одна десятая минуты, коммандер, — почтительно произнес тенор.

На этот раз Джексону удалось не подпрыгнуть. Он хотел что-то сказать в ответ, но пожал плечами и сел на палубу, все еще держа поводья Самсона.

— Я сожалею, — произнес голос через мгновение, — что не могу пригласить вас на ваше место на командной палубе. Командный пункт номер один был уничтожен в результате действий противника во время моего последнего боя, но вспомогательный пункт цел. К сожалению, ваша лошадь не сможет взобраться по кольцам корпуса на Командный пункт Два, а из вашего нынешнего местоположения к нему нет внутреннего доступа. Однако, если вы обратите внимание на переднюю переборку, я постараюсь предоставить вам соответствующую информацию о ситуации.

— Я... — Джексон прочистил горло. — Конечно, — сказал он. — И, э-э, спасибо тебе.

— Добро пожаловать, коммандер, — ответил Боло, и Джексон с восхищением наблюдал, что когда на переборке грузового отсека ожил трехмерный экран это почти — не совсем, но почти — заслонило его страх. Он не мог разобрать всех символов, движущихся по нему, но он распознал векторные и высотные отметки на множестве приближающихся наконечников стрел.

Внезапно он осознал, что все они сходятся в центре экрана... и это внезапно вселило в него леденящую душу уверенность в том, что же представляют собой эти невинные формы.

Мельконианские ракеты с воем устремились к своей цели. Их атака была рассчитана на то, чтобы подавить любую оборону, приведя ее в действие одновременно, и ядерные заряды устремились вверх. Их функция заключалась не столько в уничтожении противника — хотя их могло хватить для этого, если бы они взорвались, — сколько в том, чтобы заставить его задействовать ПВО для предотвращения детонации, тем самым обнаруживая свои активные системы для датчиков самонаведения других ракет.

По крайней мере, идея была такова. К сожалению, план атаки предполагал, что то, что уничтожило первые три шаттла, было неподвижным. Любой человеческий транспорт, оснащенный таким тяжелым вооружением, должен был также иметь по крайней мере один реактор для его питания, но сенсоры Старквеста засекли только одну термоядерную установку на планете, и та находилась в сотнях километров отсюда. Отсутствие реактора означало отсутствие транспорта, а если оружие не было установлено на транспортном средстве, то оно должно было быть частью одной из старых систем наземной поддержки с экипажем и с питанием от конденсаторов, а они были слишком тяжелыми, чтобы их можно было переместить на какое-либо заметное расстояние до прибытия ракет.

Логика командира второго звена Юрака была столь же безупречной, сколь и ошибочной, поскольку ему никогда не приходило в голову, что на самом деле его противником Боло Марк XXXIII/D, который не выдавал излучений реактора просто потому, что он давно исчерпал свое реакторное топливо. И поскольку это не пришло ему в голову, его оценка угрозы была фатально ошибочной.