— Ну, кто первый? — спросил Дейвс.

— Может быть он — голубой? — предположил Морисетти.

— Ты имеешь в виду, что все жертвы мужчины? — сказал Мэфер, глядя в свои записи.

— И еще старая женщина.

— Неплохо, Эл, — одобрил Дейвс, — Так, давайте высказываться, невзирая на лица, имена и тому подобное, о’кей? Рив, Эйвен, вы тоже участвуйте.

Они проговорили до рассвета.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Кровавые дни

Кажется, целая вечность минула с той ужасной поры. «Сезон тайны», как выразился один из моих профессоров в Иллинойском университете, где все мы кое-что узнали о себе. Некоторые, пожалуй, узнали слишком многое. Или слишком поздно, в самый роковой момент. Некоторые так и не смогли жить с обретенным знанием, у других не было подлинного выбора.

Та рождественская ночь, когда копы собрались вместе, была потрясающей. Эйвен буквально задыхался от возбуждения, получив возможность открыто высказать все свои идеи. Это было тем более важно, что он уже знал Рицци и Кристофера с 1987 года; оба тогда высмеяли его поиски грабителя, которого он сам назвал Всенощником.

Лейтенант Дейвс сообщил список всех, кто задействован в этом деле. Само дело было названо именем Роберта Долежала — первой жертвы в серии убийств — но, аналогично тому, как в 1982 году убийцы Квиты Маклин были, все той же прессой, переменованы в «быстрых транзитников», так и теперь, на конвертах, которые он раздал, стояли большие буквы — БОЛЕУТОЛИТЕЛЬ…

* * *

— Лихо же эти газетчики подхватили ваше словечко тогда на Уобош-авеню, лейт, — сказал Рицци.

— Да уж, — хмыкнул Дейвс.

Он намекал на то, что парень не стал осторожнее после того, как получил свое газетное прозвище.

— Я не удивлюсь, если сегодняшнее сообщение навлечет на газеты гнев городских властей, — сказал Морисетти, почесывая себя в затылке авторучкой.

— Да, это верно, — согласился с ним Дейвс, — Похоже, что все больше обеспокоены предстоящими в феврале выборами.

— Думаете, у нас теперь будет мэр с добавкой «младший»? — ухмыльнулся Контент.

— Почему «младший»? — покачал головой Петитт.

— Я потом объясню, — сказал Дейвс.

— Выборы на носу, а тут почти все жертвы оказались бездомными, — заметил Рицци.

— Как это скажется на выборах — трудно предположить, — сказал Дейвс.

— Вспомните, сколько раз Гейси и Эйлер допрашивались полицией, — решился, наконец, вставить слово Шустек, — Все их жертвы были гомосексуалистами. А когда Спек убил восемь медсестер, причем все они были из богатых семей, то его поймали в тот же день и сразу же предъявили обвинение.

— Мы вышли на Гейса по квитанции на проявленную пленку, обнаруженную у одного из убитых, — сказал Контент, который десять лет назад работал по этому делу, — А Эйлер, кстати, так и не признался в расчленении Донни Бриджеса, хотя в его квартире все было залито кровью жертвы.

— Кстати, в соседнем квартале жил парень, который выиграл сорок миллионов в лото, — вспомнил Рицци. Так оно и было. Счастливчик жил по соседству с тем, кто подозревался в зверских убийствах юношей, предварявшихся изощренными пытками.

— Я думаю, что Болеутолитель — нечто совершенно иное, — сказал Дейвс.

— Ну а что там выяснилось с этой кислотой? — спросил любознательный Морисетти.

— Вполне возможно, что парень работает с химикатами. Эксперты дали нам перечень мест, где можно было добыть этот… растворитель. Бервид, медицинский эксперт, провел анализ следов, обнаруженных на Уобош-авеню и в метро.

— Я встречал одного ублюдка, лейт, — ни к селу, ни к городу вставил Рицци, — который отравил крысиным ядом младенца своей подружки и пытался вчинить иск на компанию — производителя детского молочного питания.

— Материнское молочко, пожалуй, повкуснее будет, — подмигнул Коновер Рицци.