«… и земля даст нам Спасителя», — закончил Хейд чтение из своей книги псалмов. Перед ним была аудитория из одного слушателя, охваченного ужасом. Они находились в пустом школьном дворе недалеко от Плимут-корта. Уличные фонари сюда не доставали, и Хейд читал при свете окна школьной библиотеки, который очевидно забыли выключить.

Мужчина в инвалидной коляске, чернокожий и безногий, уже протрезвел от страха, судорожно сжимая пустую винную бутылку.

Температура воздуха резко понизилась. Работяги из Лупа спасались от ветра, разливавшегося по бетонным каньонам, на метро и пригородных электричках. Когда погода в этом городе показывала свой норов в середине трудовой недели, то пустели даже бары.

Ветер дул с озера Мичиган, пронизывающий и резкий. Этой ночью ветер свистел по линии надземки, выписывал зловещие круги над газонами Дирборн-Парка и, наконец, добрался до темного переулка, в котором Болеутолитель приступал к процедуре взятия живым на небо.

Холодный ветер наполнял капюшон Хейда, забираясь за воротник, но человек уже не ощущал холода. Мужчина в инвалидном кресле, много-много секунд назад назвавший себя Хатчем, пытался вжаться в кресло. Зубы инвалида клацали, но его тело покрывалось потом. На улице не было никого, кто мог бы услышать его крики. Хейд прекрасно понимал это.

Почуять запах паленого мяса, когда все это началось, тоже было некому.

Глава 11

Полицейские Рицци и Морисетти — патрульные на мотоциклах из первого района приняли сигнал возле закусочной «Маринованный укроп». Морисетти радировал, что они немедленно выезжают. Ветер стих, но старший из патрульных все еще ощущал онемелость в пальцах, которыми держал «уоки-токи». Даже в шерстяных перчатках.

Человек, который позвонил в участок, был охранником Исправительного центра «Метрополитен». Он спешил по Стейт-стрит на роботу в ночную смену и решил срезать дорогу, пройдя через школьный двор. Там он увидел пустую инвалидную коляску, а рядом — части человеческого тела.

— Мы с тобой ведь не новички, разве не так? — Морисетти попытался выдавить из себя усмешку и подавить тошноту, освещая фонариком обескровленные останки.

Рицци неопределенно хмыкнул…

Сказать по правде, они видели кое-что и похуже. Работа такая. В восемьдесят втором Гехт и Коркоралис отрезали у проституток груди и съедали их во время своих сатанинских ритуалов. Им обоим довелось увидеть последнюю из жертв. А Морисетти был в конном патруле, когда в лесу, в дупле дерева, обнаружили изрубленные останки мальчишки.

Рицци вспомнил было аппетитные закуски с витрины «Маринованного укропа», но решил, что лучше это не делать. У подножия кресла лежали нога и часть руки. Обе конечности уже застыли и стали серыми от пыли, которую ветер нес по переулку.

* * *

Ассистент медицинского эксперта Бервид заявил, что конечности отрезаны не более часа назад и обладатель их наверняка мертв.

Пятен крови было совсем мало, так что мысль об убийце с паяльной лампой казалась теперь куда менее безумной. Все в точности совпадало с делом Долежала и теперь можно было с уверенностью говорить о новой чикагской серии ужасов. Владелец бара, находившегося неподалеку, сообщил Морисетти, что парень в кресле часто крутился возле его заведения, а ночевал рядом у вентиляторов сабвея. Звали его Хэтч или Хатч, и он покупал бутылку «Найт Трейн» почти всякий раз, когда у него заводилось чуть больше доллара. Такая бутылка и валялась подле кресла.

Морисетти вернулся на место происшествия и увидел там детектива Дейвса и Петитта из отдела убийств, осматривавших двор в поисках следов и санитаров, упаковывавших отдельные части тела в пластиковые мешки.

* * *

Лаборатория судебно-медицинской экспертизы находилась на шестом этаже Главного полицейского управления Чикаго.

Ожидавший лифта телерепортер, который пришел сюда по совершенно другому делу, подслушал разговор между лаборантом и фотографом, обсуждавшими последнее убийство, и понял, что на этом можно здорово заработать. Он уже представлял себе собственную программу криминальных новостей с инсценировкой убийства. Блондинка с лицом зеленоватого оттенка и слезами на глазах будет взывать к Болеутолителю, умоляя его оставить в покое беззащитных инвалидов.

А в рекламных заставках очаровательная ведущая будет рассказывать о чем-нибудь вкусном и диетическом.

Глава 12

— Хотел бы видеть тебя на торжестве, — дребезжащий голос Майка Серфера заглушало клацанье биллиардных шаров. Он ехал рядом с Бабулей, слева от нее, по красно-белому ковру приюта.