Читаем Болеутолитель. Темное полностью

— Ну же, мистер Барби, — в голосе Гленна звучало теплое сочувствие. — Ну, попробуйте понять! Ваша боязнь сна в сущности является боязнью подсознательных желаний, которые выпускает на волю сон. Колдовство ваших снов может обернуться просто скрытой любовью к Норе Квейн, а ваши мысли об убийстве — всего лишь естественным следствием подсознательной ревности и ненависти к ее мужу.

Барби, потрясенный гневом, молча сжал кулаки.

— Сейчас вы отрицаете эти идеи, — спокойно заметил Гленн, — но вы должны научиться принимать их без страха, а также избавляться от них, опираясь на реальность. Это будет задачей нашей терапии. В таких ситуациях нет ничего уникального, они бывают у всех…

— Все помечены кровью ведунов, — перебил его Барби.

Гленн непринужденно кивнул.

— Ваша фантазия отражает фундаментальную правду. Все люди переживают одинаковые внутренние конфликты…

Барби услышал позади себя, на дорожке, шаги и повернулся, пытаясь сдержать крик ужаса. Но он не увидел лоснящуюся белую волчицу. Это были сестра Гренлиц с лошадиным лицом и здоровенная сестра Хэллер. Он укоризненно посмотрел на Гленна.

— Вам лучше пойти с ними, мистер Барби, — мягко сказал психиатр, — они уложат вас и помогут уснуть…

— Я боюсь спать, — рыдал Барби, — я не буду…

Он вздохнул и решил убежать. Две белые амазонки поймали его за руки, и он впал в прострацию. Под горячим душем во флигеле зубы перестали стучать, чистая постель коварно расслабляла.

— Я буду дежурить в холле, — сообщила ему сестра Хэллер, — и если вы сразу не уснете, я сделаю вам укол.

Укол не потребовался. Сон окутывал и обволакивал его, как шелковая сеть, а сверху что-то настойчиво наползало на него, неустанно и непрерывно, давило, подобно нагоняющему ветру или колыбельной песне, и превратилось в агонизирующую жажду сна.

И все же он боролся, пока что-то не заставило его посмотреть на запертую дверь. Нижние панели беззвучно растворились, в образовавшееся отверстие рысью вбежала белая волчица и села посреди комнаты, наблюдая за ним выжидающим и насмешливым взглядом. Длинный красный язык болтался рядом со сверкающими клыками.

— Можешь сидеть хоть до рассвета, — устало сказал он. — Ты не заставишь меня перевоплотиться, потому что я не буду спать.

Прозрачные зеленые глаза сощурились в улыбке.

— Тебе и не нужно спать. — Она говорила теплым бархатным голосом Эйприл Белл. — Я только что сказала твоему сводному брату о том, что случилось вечером на Сардис-Хилл, и он этому очень обрадовался. Он говорит, что теперь ты, должно быть, очень могуществен. Ведь даже сестры не заметили. Ты уже можешь менять свой облик, когда захочешь, без помощи сна, потому что, видишь ли, в тебе больше нет сопротивления, которое надо снимать сном.

— Что все это значит? — Барби, в недоумении нахмурившись, быстро сел на край кровати. — Чего не заметили сестры?

Белая волчица злобно усмехнулась.

— Ты что, не знаешь, Барби?

— Не знаю, — воскликнул он раздраженно. — И кто этот мой сводный брат?

— Так Арчи тебе ничего не сказал? — Волчица покачала своей изящной головой. — Да он и не стал бы говорить, он, наверное, хотел потратить целый год на пробуждение твоих древних сил, как делал это со мной за сорок долларов в час. Но клан не может ждать. Я освободила тебя сегодня вечером потому, что нам надо что-то делать с Сэмом Квейном, а твоя человеческая наследственность делала тебя слишком упрямым.

— Я ничего не понимаю, — бормотал Барби, — я своих родителей не знал. Мать умерла при моем рождении, а отец вскоре был помещен в государственную психиатрическую клинику. Меня воспитывали в пансионе, пока я не поступил в университет и не начал столоваться у миссис Мондрик.

— Это все сказки, — беззвучно засмеялась волчица. — Конечно, существовал Лютер Барби, но ему и его жене платили, чтобы они усыновили тебя. Им удалось выяснить, что ты был маленьким чудовищем. Вот почему жену убили, а ее мужа пришлось убрать, чтобы они не разболтали, в чем дело.

Барби с сомнением покачал головой.

— Тогда кто же, — пробормотал он невольно, — кто же я такой?

— Ты и я — особые существа, Барби, — широко улыбнулась волчица. — Мы выведены от людей с помощью особого искусства и для особой цели, но ни один из нас не более, чем чуть-чуть человек.

— Сэм говорил мне насчет гомо ликантропуса, — неохотно подтвердил Барби. — Об их наследственных характеристиках в крови людей и возрождении ведунов через гены.

— Квейн знает слишком много, — заметила белая волчица. — Метод сбора генов при помощи разумного контроля генетической вероятности был усовершенствован здесь, в Гленнхейвене, — добавила она. — Твой собственный знаменитый отец кончил исследования почти тридцать лет назад.

Барби задрожал, сжав стальной столбик кровати.

— Кто был мой отец?

— Старший доктор Гленн, — ответила волчица, — поэтому доктор Арчи Гленн — твой сводный брат. Он на несколько лет старше тебя и представляет собой результат несколько менее удачного генетического эксперимента.