Читаем Болеутолитель. Темное полностью

Нехитрые инстинкты человека не давали ему никакого ключа к ситуации, но интуиция, острая, как у волка, которым он по воле судьбы оказался, подсказывала, что Сэм Квейн был настороже, боясь за свою жизнь.

— Сэм! — В его оклике звучало доверие, — это Барби с провиантом.

Он судорожно сглотнул слюну, но облегченно вздохнул, когда беглец неожиданно близко выступил из гущи низкорослых дубов с красными листьями. Его худое тело казалось смертельно истощенным, но большая рука с револьвером выглядела столь убийственно твердой, сколь жестко и непоколебимо звучал его голос.

— Барби! Какого черта ты здесь делаешь?

— Я просто принес тебе кое-какие вещи. — Барби, держа руки вверх, быстро повернулся, чтобы показать мешок. — Не беспокойся, я спрятал машину и, как и ты, следов не оставил. Нора прислала тебе записку.

Изможденное загорелое лицо Квейна не смягчилось.

— Я должен был убить тебя, Барби. — Низкий твердый голос звучал жестко и странно. — Я должен был убить тебя давным-давно — или доктор Мондрик должен был это сделать. Но, похоже, ты не такой уж мерзавец — предостерег Нору, и это спасло меня от полиции вчера, да и вещи мне действительно нужны.

Барби сделал несколько шагов с поднятыми вверх руками, но направленный на него пистолет заставил его остановиться.

— Сэм, теперь то ты можешь мне поверить. — В его голосе слышалась мольба. — Я ведь хочу помочь, — если ты только мне расскажешь, что все это означает. Вчера я поехал в Гленнхейвен. Я думал, что схожу с ума. Может, и так, но, По-моему, тут дело не в этом.

Покрасневшие глаза Квейна настороженно сузились.

— Не в этом, — подтвердил он, — совсем даже не в этом.

Темнеющие облака опустились с вершин, и теперь сильный южный ветер с каньона Лаурель принес холодную влагу. Вверху грохотал гром, и первые крупные капли дождя зашуршали в красных листьях дуба; ледяной дождь оросил их лица.

— Возьми тюк, прочитай послание Норы и, пожалуйста, позволь тебе помочь.

Наконец, Сэм Квейн неохотно опустил пистолет.

— Пошли, спрячемся от дождя, — проговорил он резко. — Не знаю, какую часть всей этой чертовщины ты выполнил сознательно, какую нет. И насколько можно тебе доверять… Но, скорее всего, хуже, чем есть, не будет. Я расскажу тебе то, что знаю.

Пещера сама по себе снизу была незаметна, ее выдавал лишь дымок, как в древние времена.

Сэм Квейн указал направление револьвером и остался ждать наверху карабкающегося с тяжелым тюком Барби. Они поднимались по наполовину скрытым ступенькам к выдолбленной водой расщелине, где один вооруженный человек мог сдерживать нападение ста.

Пещера представляла собой длинную горизонтальную щель над узкой лестницей. Она образовалась между двух пластов песчаника.

Потолок был черным от дыма древних костров. Барби увидал помятый деревянный ящик из Азии, спрятанный в дальнем углу, где потолок приближался к полу. Он уронил тюк, с надеждой взирая на этот грубо сколоченный ящик.

— Нет, сейчас мне надо поесть, — заметив взгляд Барби, возразил Квейн.

Отдышавшись, Барби развязал тюк. Он приготовил кофе на маленьком примусе, поджарил бекон, откупорил банку фасоли.

Квейн жадно ел и пил. Столом ему служил небольшой камень. Сидя между Барби и ящиком, он настороженно держал револьвер под рукой. Он то и дело переводил взгляд своих узких налитых кровью глаз с Барби на колею, огибающую угол каньона Лаурель. След под расщелиной был хорошо различим.

Барби нетерпеливо ждал, пока Сэм покончит с едой, и с тревогой следил за нарастающей бурей. Темный покров разорванных облаков опустился ниже по вершинам скал. Вверху гремел гром и обрушивался на расщелину внизу. С порывами ветра в пещеру попадал холодный дождь. Ливень мог затопить колею, тогда они здесь оказались бы в западне. Наконец, Квейн очистил тарелку, и Барби обеспокоенно подсказал:

— О’кей, Сэм, расскажи мне.

— Ты действительно хочешь знать? — всматривались в Барби воспаленные глаза. — Истина будет преследовать тебя, мир превратится в зверинец ужасов. Она посеет невыразимое недоверие к каждому из твоих друзей, если ты действительно так честен, каким хочешь казаться. Она может убить тебя.

— Я хочу знать, — сказал Барби.

— Это твои похороны. — Квейн сжал револьвер. — Помнишь ли, что сказал доктор Мондрик в понедельник вечером в аэропорту, в тот день, когда его убили?

— Так Мондрик был убит? — тихо пробормотал Барби, — А орудием убийства стал маленький задушенный черный котенок?

Лицо Квейна стало совсем белым, нижняя челюсть отвисла. Блестящие, налитые кровью глаза расширились и с выражением ужаса всматривались в Барби. Револьвер дернулся в его руке, и он хрипло выкрикнул: — Как ты узнал это?

— Я видел котенка. Случилось множество отвратительных вещей, которые я не могу объяснить, потому я считал, что сошел с ума. — Он смущенно всмотрелся в висячий замок на деревянном ящике: блеск замка заставлял предположить, что в нем есть серебро. — Я помню последние слова Мондрика: «Это было сто тысяч лет назад».