Чабби, как и другие, не брезговал рыться в мусорных баках. После закрытия «Макдональдса» на Рэндольф-стрит, в его кружке звенело мелочи на три доллара и двенадцать центов. По дороге домой, к «Сан-Бенедиктин-Флэтс», он рассчитывал немного порыться в помойках.

Появившись на булыжной мостовой Куч-стрит, которая с обеих сторон была уставлена зелеными и серыми мусорными баками, он начал свои поиски с первого попавшегося бака. Тут он увидел черный портфель, прислоненный к одному из маленьких баков. Нагнувшись вперед, что само по себе было маленьким подвигом, потому что нижняя часть туловища Фигпена выглядела так, как будто он прятал под шортами надувную камеру, он увидел мужчину в костюме-тройке, который мочился на стену, опершись на нее обеими руками.

— А я-то думал, что парней в такой клевой одежке развозят по домам лимузины с сортирами.

Чабби не мог оставить без комментария действие, которое сам редко позволял себе делать на улице.

— Ну-ка, отвали от него, — ответила «тройка», имея в виду портфель.

— Да я просто мимо проходил. Прими таблеточку от простуды, братишка.

— Я тебе не братишка.

Но Чабби не слушал, поскольку его внимание уже привлекло пустое инвалидное кресло на колесах.

Для уличного бродяги кресло на колесах ничуть не хуже магазинной тележки, поскольку в нем тоже можно перевозить свои пожитки.

Чабби услышал, как парень за спиной застегнул зиппер, но все его продолжал по-прежнему сосредоточенно разглядывать кресло. Он мог бы поставить кружку для милостыни между ног, когда будет сидеть, а когда будет идти, может ставить на сиденье сумки с вещами.

Прогремела электричка с Лейк-стрит, как всегда в зимние месяцы особенно громко и печально. На кресле не было ни единого пятнышка. Карточка с пластиковым покрытием гласила:

Чабби где-то уже слышал это имя, может быть, это — приятель какого-то приятеля. Впрочем, такое воспоминание легко прогнать прочь; кто бы он ни был, этот Реджи, но теперь кресло принадлежит Чабби.

Плюхнувшись на сиденье, он обнаружил, что хотя в кресле и тесновато, но дышать можно. К тому же бедра так врезались в подлокотники, что пристегиваться не было необходимости.

Что-то прилипло к правому ботинку. Жвачка, наверное. Чабби заглянул вниз, подняв правую ступню насколько смог.

К подошве прилипла игральная карта. Бубновая дама, со слегка загнутым уголком.

Чабби выкинул ее и покатил по улице.

* * *

Проснувшись, Хейд обнаружил, что чувствует себя намного лучше. Он все еще сидел на толчке.

Доктор Брунидж часто говорил ему, что сны имеют символическое значение. Кое-что ему стало ясно и из нынешнего сна. Восторг всегда предваряется болью. Пока рука Отца направляет его, он научится исцелять, не испытывая приступов рвоты. Отец говорил, что единственное верное средство — искать д уши, по-настоящему жаждущие исцеления.

Завтра он начнет поиски бородатого мужчины, которого видел выезжавшим в инвалидной коляске из стриптизного заведения.

Глава 5

— Эй, кто-нибудь видел Реджи? — Колин Натмен еще раз взглянул на стенд регистрации. — Квартплата набегает. И судя по всему, он уже два дня не берет почту.

— Ну ты ведь его знаешь, — отозвался Майк Серфер своим дребезжащим голосом. Даже если он прижимал шунт двумя пальцами, слова его порой напоминали звук сыплющихся мраморных шариков.

— Точно, — подтвердил Светлячок Вилли из-за биллиардного стола с подпиленными ножками. — Он иногда шляется где-то по три-четыре дня. Но только ты подумаешь, что он уже ушел под землю, как он выскочит неизвестно откуда.

Серфер подкатил к одному из трех цветных телевизоров, стоявших в холле. Там находилось еще двое обитателей Марклинна: бородатый писатель по кличке Зуд, прозванный так, потому что вечно что-то судорожно записывал на листе бумаги, прикрепленном к его приспособлению для ходьбы, а еще — Вильма Джерриксон, седовласая женщина, которую почти все звали Бабулей.

— Если увидите его… — крикнул Колин в сторону Серфера.

— Я ему скажу, — бросил Серфер через плечо.

— Я тоже, — произнес Вилли, перебирая шары и надеясь найти партнера.

Зуд и Бабушка были увлечены просмотром сериала «Чирс» и ничего не ответили.