Читаем Боль полностью

Так случилось и с восьмилетним Колей, который впервые приехал в Америку в гости. Его усыновили Лили и Боб Лондон. И все было хорошо. Только Коля все время просил родителей взять в семью и его маленькую сестру, которая осталась в российском детском доме. Лили и Боб усыновили Злату, и вдруг Коля изменился, стал нервничать и постоянно вспоминать маму. Он начал по ночам пугать Злату и доводить её до истерик. И в конце концов он изнасиловал девочку, о чем она на другой день рассказала своей школьной учительнице.

Отец Златы когда-то убил Колину маму, и Коля был свидетелем убийства.

Колю поместили в специальную клинику, по просьбе Лили и Боба нашли ему другую семью. Сейчас семьи постоянно общаются, и Коля каждый день повторяет, что хочет жить с Лондонами, но не хочет жить с сестрой.

Лили:

— Мы продолжаем любить Колю и всегда будем рядом, но этот выход самый лучший.

А история Дэниса Брикли — история, которую хочется без конца перечитывать, чтобы она не кончалась.

Джек Брикли узнал о Денисе от приятеля, который ездил в Боровичи под Новгородом усыновлять ребенка. Приятель рассказал, что там живет мальчик, вся беда которого — это его возраст. Ему 12 лет. А таких взрослых детей, тем более мальчиков, стараются не усыновлять. Джек выяснил, что в документах Дениса содержится сакраментальный диагноз: олигофрения в стадии дебильности — то, что в Америке понимают как социальную запущенность, не больше. При этом стоит упомянуть и то, что Денис 4 раза ездил за границу по программе "Вишневый сад" — многих детей после этих поездок взяли, а его нет.

Дениса усыновили только в августе 1999 года.

— Он замечательный, — сказал Джек. — Вы не знаете, какой он замечательный. Ему 12 лет, но он не стесняется показывать, что любит папу и маму. Он очень любит спорт, живопись и поет в хоре. Да, у него оказался превосходный голос. С этим хором он много путешествует — я с ним, конечно. Мы учим его теории музыки, ему нравится, и учителя очень хвалят.

Вместе с нами на праздник приехали Энн, Джоди и Дарси. Энн и Джоди социальные работники агентства "ФРЭНК", а Дарси — фотограф.

Дарси усыновила Сережу 7 лет из Кирова, Джоди — мальчика и девочку из другого штата, а с Энн вообще приключилась совершенно невероятная история. Двадцать лет она безуспешно пыталась стать мамой и, когда поняла, что надежд нет, усыновила двух детей из Румынии. Как только она усыновила второго ребенка, выяснилось, что она беременна. Так в 42 года Энн стала счастливой многодетной мамашей, о чем не устает рассказывать всем, кто хочет слушать.

Это вообще очень важная особенность "ФРЭНКа". Многие его сотрудники усыновили детей, то есть знают проблему не из умных книжек. И дело не в том, откуда они почерпнули свои знания, — а в том, что проблема усыновления для этих людей не способ заработать, а философия жизни.

Вы спросите: а Нина Костина?

Смешные люди…

Зимой 1995 года "ФРЭНК" проводил свой первый "Вишневый сад". Приезжает в Вашингтон первая группа детей из Новгорода. Зимние каникулы, а в Вашингтоне теплынь — красота! Нина приглашает всех детей к себе в гости. И вдруг выпадает снег. Ну снег не снег, а так, чепуха со снежинками. Но для Вашингтона это природный катаклизм. Была объявлена "снежная опасность". Потому что опасно ехать по гладким, как атлас, американским дорогам. И вот всех детей разобрали по семьям, а одна девочка ждала, что за ней вот-вот приедут. И тут её будущие родители звонят и просят оставить её на ночь снег!

За ночь Вика стала называть Нину мамой. Когда Нина её усыновила, ей было 9 лет, диагноз вы знаете: олигофрения в стадии дебильности.

А Мусю из Самарского детского дома Нина усыновила весной прошлого года. Мусе 8 лет. У неё разноцветные глаза, смешные косички, и она самый талантливый ребенок в школе.

Все дети Нины, включая и старшего Мишу, который учится в Бостонском университете, учатся музыке — в доме появился маленький рояль. На пасхальные каникулы Муся и Вика ездили в тихоокеанский круиз с бабушкой Норой. Прелестнейшая 80-летняя Нора — мать Нининого мужа, пожелавшая остаться с Ниной, а не с сыном.

Много лет я занималась проблемой детских домов в России, и наступил такой день, когда я поняла: проблема неразрешима. Во всех детских домах, даже самых лучших, сотрудники воруют. А воруют не потому, что у самих дома есть нечего. Это же так просто! У ребенка, за которого некому вступиться, можно красть все: яблоки, простыни, путевки на юг. А в конце концов жизнь. Потому что изнасилованные, униженные, голодные и никому не нужные дети никогда не смогут стать счастливыми взрослыми.

И вот, приехав в Америку, я вдруг поняла. Нужно бороться не за то, чтобы детские дома стали лучше. Нужно сделать так, чтобы детских домов не было. Совсем. Дети должны жить в семьях. И тогда они начинают вовремя ходить, улыбаться и разговаривать.

Пять тысяч усыновленных детей — это, наверное, пятьдесят детских домов, стертых с лица земли.

Это очень серьезно.