Читаем Боль полностью

Начнем с заинтересованных лиц, с родителей и сестры. Допустим, они лгут и Оксана, понуждаемая папой-профессором, ездила на занятия чуть дыша. Тогда обратимся к медикам. И обнаружим, что в заключении судмедэкспертизы отсутствует описание гистологического препарата. Есть только заключение. Но его выводы вступают в противоречие с описанными в заключении же макроскопическими изменениями в легких. Нет там признаков абсцедирующей пневмонии. И гепатита нет. Описан отек легких, только назван он по-другому. Коротко говоря, в заключении СМЭ отек легких "преобразован" в абсцедирующий процесс. И получается, что заключение не заслуживает доверия, хотя и подписано людьми чрезвычайно авторитетными.

Как мы помним, следствие интересует ответ на вопрос: могли ли четыре инъекции героина привести к гибели девушки? Каждая инъекция героина сопровождается отеком легких. Вначале небольшим. Каждая последующая этот отек усугубляет. Поэтому отек легких, искусно замаскированный в заключении СМЭ, говорит как раз именно о том, что наступление смерти Оксаны Бутыриной с большой степенью вероятности связано именно с введением героина.

Кстати, о героине.

Ознакомившись с показаниями двух приятелей, о которых говорилось выше, Андрей Бонч-Бруевич выдвинул следующую версию случившегося. Милиция ни с того ни с сего заподозрила его в употреблении наркотиков (как мы уже знаем, совершенно беспочвенно!) и подстроила появление двух ему прежде незнакомых наркоманов с девушкой, которую он тоже прежде не знал. Наркоманы обкололи девушку и в полубесчувственном состоянии оставили под дверью квартиры Бонч-Бруевича. Она ли позвонила в дверь, или негодяи, которыми воспользовалась милиция, — неважно. Мать Андрея открыла дверь… Ну, дальше вы помните.

Эта версия имеет, конечно, некоторые небольшие недостатки. Во-первых, как быть с более ранними показаниями Андрея, из которых следует, что с Оксаной он познакомился в прошлом году и она бывала у него дома. Если это неправда, для чего Бонч-Бруевич возвел на себя напраслину в начале следствия, хотя это ему вредило, а не помогало?

Во-вторых, двух молодых людей, которые якобы бросили Оксану возле дверей квартиры Бонч-Бруевичей, после того как Андрей дал последние показания, допросили конкретно на предмет знакомства с обстановкой квартиры. Квартира описана каждым из них с той степенью точности, какая говорит о том, что люди там были — не жили там, не заучивали наизусть приметы, подброшенные милицией, а именно были в гостях.

О простодушных волках…

Но все это сейчас, очевидно, уже не имеет значения. Как только Бонч-Бруевич был освобожден из-под стражи, его мать заявила следователю, что он находится на лечении в одной из психиатрических клиник Москвы, поскольку пребывание в тюрьме вконец расшатало его здоровье. Номер клиники Наталья Андреевна назвать отказалась. Можно предположить, что здоровье Андрея Бонч-Бруевича подорвано так основательно, что он выйдет из клиники с документом, освобождающим его от какой бы то ни было уголовной ответственности как лицо недееспособное…

Прокуратура объявила розыск Бонч-Бруевича. Какая дешевая комедия!

На самом же деле трагедия. И в этой трагедии у каждого своя роль. Правда, не так-то просто усвоить, кому какая досталась.

Оксана Бутырина умерла.

Почему? Ответ на этот вопрос интересует только её родителей.

Мать Бонч-Бруевича в прошлом — судья арбитражного суда. Она свою роль сыграла безукоризненно. Ее сын в настоящий момент вне пределов досягаемости правоохранительных органов.

Милиция и прокуратура?

Оперуполномоченный уголовного розыска Силаков пробует себя в амплуа ясновидящего. Умеет осматривать трупы в одежде.

Следователь Волк роль, предписанную ему законом, переписал на свой манер. Ему пришелся по душе герой Вольтера Кандид. В переводе простодушный.

Что произошло в квартире Бонч-Бруевичей, нам неизвестно. Вникнув в обстоятельства дела, реконструированные условно, можно предположить, что Оксана была знакома с наркотиками, как ни страшно это слышать её родителям. Можно предположить также и то, что в квартире Бонч-Бруевичей — наркоманский притон, куда имеют обыкновение заглядывать люди, желающие насладиться наркотиками. Имел ли Андрей Бонч-Бруевич намерение убить Оксану? Очевидно, такого намерения он не имел. Не заманивал, не принуждал, не насиловал. Однако Оксана умерла от передозировки наркотиков. Не молочных ирисок героина. Можно ли было оказать ей помощь? Не оказалась ли она одетой потому, что её намеревались вынести из квартиры?

Надо полагать, роль простодушного в том и состоит, чтобы из всякой там зауми на свет божий выступила во всей своей красе житейская целесообразность. Жизнь у нас какая? Известно какая. Что ни день, людей уничтожают по заказу, грабят, насилуют. Здесь же ничего такого, кажется, не было. Ну, наркотики. Ну, не рассчитали. Так ведь в какое время живем? Конец двадцатого века. Наркотики уверенно входят в нашу жизнь, и не надо громких слов. Ведь нет же тут настоящей уголовщины, правда?