Читаем Боль полностью

Честно говоря, больше всего мне хотелось бы знать: поведал ли кто-нибудь прокурору Московской области об одном феноменальном обстоятельстве в деле Кабанова?

У Кабанова, оказывается, есть алиби.

И подтверждает его — кто бы вы думали?

Заместитель прокурора Лобни Виктор Симаков.

Оказывается, в день, когда произошло убийство Дениса Аистова, Симаков вызвал Кабанова в прокуратуру для проведения очной ставки по старому уголовному делу. И в прокуратуру Кабанов вместе с матерью пришел именно в тот самый час, когда он, Кабанов, согласно обвинительному заключению, увел Аистова из дому в лес.

Правда, Симаков и Кабанов заранее не обговорили детали спасительного алиби, поэтому Симаков утверждает, что Кабанов пришел для участия в очной ставке, которую Симаков проводить почему-то передумал, отчего в деле нет никаких следов присутствия Кабанова в прокуратуре в роковой день убийства Аистова. А Кабанов говорит, что в тот день был вызван в прокуратуру для ознакомления с материалами дела. Симаков поведал следствию, что Кабанов забыл паспорт и пришлось ему бежать за ним домой, — а Кабанов об этом почему-то не знает. Странно, правда?

Следователь Мытищинской прокуратуры, которая вела дело по убийству Аистова, допросил женщину, которая работала в ту пору в одном кабинете с Симаковым. Женщина прекрасно помнит этот день, поскольку он совпал с днем рождения её подруги. Она категорически отрицает то, на чем столь же категорически настаивает Симаков. Кабанова она в тот день не видела. В кабинет он не заходил.

Теперь эта строптивая женщина работает в другом месте. Мытищинская прокуратура признала показания заместителя прокурора Лобни Виктора Симакова ложными, но этот пустяк никак не отразился на его деятельности на посту второго лица в прокуратуре города. И получается, что, с одной стороны, Симаков долго трудился над созданием алиби Кабанова, а с другой стороны, тот же Симаков принял решение о приостановлении расследования по делу об убийстве Антона Фомичева.

Если вдуматься, звучит это так: может, прокуратуре "повезет" и в ближайшее время убьют ещё двух-трех подростков, тогда можно будет сличить, сравнить, проанализировать, и вот уж после тщательного и кропотливого изучения всего, что доставят в прокуратуру родители убитых, можно будет и самим взяться за дело. Но можно и не браться: кто знает, какой ещё сотрудник прокуратуры Лобни захочет помочь обвиняемому и чем готов будет пожертвовать? Кстати, в материалах дела по обвинению Кабанова имеются показания свидетелей, которые следовало бы прочитать повнимательнее. В них речь идет о том, что многие сверстники Кабанова перестали с ним общаться после того, как убили подростка Алексея Магагарова, — многие считают, что Кабанов виновен и в его гибели.

Не слишком ли много совпадений? И сколько все же подростков погибло в Лобне?

Нелишне будет напомнить, что дело по факту исчезновения Аистова сначала возбуждать отказались. Возбудили его за три дня до того, как обнаружили труп подростка. Кто-то может подумать, что это сделали задним числом, а может, прокурору Лобни было какое-нибудь видение… Теперь вот настал черед приостановить дело об убийстве Фомичева.

Почему-то в прокуратуре считают, что родителям убитых очень нравится сюда ходить, сидеть под дверями вечно закрытых кабинетов, терпеливо выслушивать, как их отчитывают за то, что они отрывают людей от работы, молчать, когда на них кричат, — нравится, конечно, потому что зачем бы иначе они сюда ходили?

Почему-то в прокуратуре думают, что родители убитых детей — люди умственно неполноценные, не понимают простых вещей и контакты с ними нужно сводить к минимуму.

Вообще любознательность потерпевших всегда переходит границы разумного. Зачем, например, мать погибшего Антона Фомичева лазила на заброшенный склад через разрушенную стену? Ей, видишь, не дает покоя то, что одежда и обувь сына были необыкновенно чистыми. И для неё это означает, что сына на склад могли привезти на машине, тогда как в прокуратуре уверены, что он мог сам перелезть через стену. Или перелететь. А ещё была у следователей тайная надежда на то, что в крови Антона Фомичева обнаружат признаки употребления алкоголя или наркотиков. Тогда дело можно было бы закрыть и пораньше, потому что наркоманы мертвые лучше, чем живые. Но ни алкоголя, ни наркотиков в крови Антона не обнаружили.

Меня часто спрашивают: почему я не делаю различия между "громкими" уголовными делами и "тихими", вроде бы журналисты предпочитают заниматься тем, что у всех на слуху?