Уолтер из «Майкрософт» бросает на меня взгляд. Уолтер – молодой парень с идеальными зубами и красивой кожей – занимает завидный пост и пишет письма в журнал выпускников привилегированного колледжа. Он родился слишком поздно, чтобы стать участником любой войны, и если его родители не разведены, то все равно отец редко бывал дома. Он вглядывается в темноту, пытаясь рассмотреть мое лицо, одна половина которого гладко выбрита, а вторая – представляет собой один сплошной синяк. Кровь блестит у меня на губах. Не знаю уж, о чем он думает сейчас: может, о вегетарианском пикнике в прошлые выходные, может, об озонном слое или необходимости прекратить испытания новых продуктов на животных, но, скорее всего, – о чем-то другом.

7

Одним прекрасным утром я нахожу использованный презерватив, который плавает, словно медуза, в моем унитазе.

Вот как Тайлер познакомился с Марлой Зингер.

Я встал отлить, и вдруг прямо над разводами ржавчины, напоминающими наскальную живопись, плавает это. Интересно, что творится в голове у сперматозоидов?

Что это?

Неужели шейка матки?

Всю ночь напролет мне снилось, что я вставляю Марле Зингер. Марла Зингер курит сигарету. Марла Зингер закатывает глаза. Я просыпаюсь в одиночестве, дверь в комнату Тайлера закрыта. Но Тайлер никогда не закрывает дверь своей комнаты. Всю ночь шел дождь. Кровля на крыше давно прогнила, провисла и разошлась, вода протекает на чердак, собирается над оштукатуренным потолком и каплями просачивается сквозь трещины в штукатурке.

Когда идет дождь, мы выкручиваем пробки из распределительного щита. Все равно во время дождя электричество здесь может включить только самоубийца. В доме, который снимает Тайлер, три этажа и подвал.

Когда идет дождь, мы зажигаем свечи. В этом доме имеются кладовые и альковы, отгороженные ширмами, и даже витражи на лестничных площадках. Эркеры в гостиной с думками, стоящими возле окон. Резные плинтусы в полметра толщиной, покрытые лаком.

Дождь просачивается повсюду, и дерево, из которого построен дом, набухает и корежится, а гвозди, которыми скреплено дерево, ржавеют и выпадают.

Отовсюду торчат ржавые гвозди, на которые легко наступить или напороться локтем, и на семь спален имеется только один туалет, и вот в нем-то я и нахожу использованный презерватив.

* * *

Дом чего-то ждет – то ли утверждения плана застройки, то ли обнародования завещания, – после чего он пойдет под снос. Я спросил Тайлера, как давно он поселился здесь, и Тайлер ответил – шесть недель. В первобытную эпоху ответственный квартиросъемщик этого дома скопил горы журналов – в основном, «Нейшнл Джиографик» и «Ридерз Дайджест». Горы эти становятся с каждым дождем все выше и выше. Последний жилец, сказал Тайлер, свертывал пакетики для кокаина, вырывая страницы из этих журналов. Замок на входной двери отсутствует с тех пор, как кто-то ее вышиб – возможно, это была полиция. На стенах столовой пучатся девять слоев обоев: цветочки поверх полосок, полоски поверх цветочков, цветочки поверх птичек, птички поверх листочков.

По соседству с нами нет ничего: закрытый автомобильный магазин, а на другой стороне улицы – склад, длиной в целый квартал. Еще в нашем доме имеется стенной шкаф, в котором мы нашли семь длинных валиков – на них скатывали камчатые скатерти, чтобы не морщились. И еще один шкаф для хранения изделий из меха, с охлаждением и обивкой из кедровых досок. Плитка в ванной комнате расписана вручную маленькими цветочками так, как не всякий свадебный сервиз расписан, а в унитазе плавает использованный презерватив.

Я живу вместе с Тайлером уже около месяца.

Тайлер выходит к завтраку, демонстрируя шею и грудь, покрытую засосами. Я сижу и читаю старый номер «Ридерз Дайджест». Торговцы наркотиками любят такие дома, как наш. Соседей нет. И вообще на Бумажной улице нет ничего, кроме складов и бумажной фабрики. Пар, вырывающийся из ее труб, воняет кишечными газами, а запах оранжевых куч опилок, громоздящихся на ее дворе, похож на запах от клетки с хомячком. Торговцы наркотиками любят такие дома, как наш, потому что днем по Бумажной улице проезжает тьма тьмущая грузовиков, но ночью кроме нас с Тайлером на километр вокруг нет ни единой живой души.

В подвале я нашел груды старых номеров «Ридерз Дайджест», и теперь в каждой комнате лежит стопка журналов.

«ЖИЗНЬ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ».

«СМЕХ – ЛУЧШЕЕ ЛЕКАРСТВО».

Кроме этих журналов, у нас и мебели-то практически нет никакой.

В самых старых журналах есть очень смешные статьи: например те, в которых человеческие органы рассказывают о себе от первого лица. «Я – Матка Джейн».

«Я – Простата Джо».

Честное слово, так и написано. И вот Тайлер, голый по пояс, выходит к столу, и торс его сплошь покрыт засосами, и он рассказывает мне, что вчера вечером познакомился с Марлой Зингер и переспал с ней.

Услышав это, я превращаюсь в Желчный Пузырь Джо. Сам виноват. Иногда расплачиваешься за содеянное, а иногда – за то, чего не сделал.