Читаем Бойня полностью

— Красивый? — Склонила голову набок наемница.

— Что? — Женщина удивленно моргнула.

— Твой сын. Он красивый? Кожа от радиации не облезла? Зубы не выпали?

— Нет, нет, — затрясла головой женщина. — Он просто слепой. И слабый. Ему даже ходить тяжело… — Глаза лоточницы покраснели. — Извините. Не хотела вас огорчать.

— А почему я должна огорчаться? — Справившись, наконец, с завязками кошеля, Ллойс положила на прилавок несколько увесистых, криво обрезанных слитков. — Купи себе и ему нормальной еды. И советую запастись водой. Думаю, в скором времени она подорожает.

— Но, здесь… Здесь слишком много… Вы, ведь не… — потянувшаяся было к серебру торговка испуганно отдернула руку и со страхом посмотрела на наемницу. — В смысле, мой сын… Не обижайтесь, но он ничем таким не занимается…

— Ну, вот, скажи Кити, — устало закатила глаза Ллойс, — неужели я такая страшная?

— Бери, — раздраженно буркнула Элеум, добавляя к кучке серебра еще пару слитков. — И мне не нужен твой слепой спиногрыз, если я захочу с кем-то перепихнуться, то пойду в бордель.

— Но… я… — Громко сглотнув слюну, торговка покачала головой. — Я…

— Держи, кисонька. — Подхватив с прилавка медвежонка, Элеум протянула его Кити. — Думаю, у тебя появился новый друг.

— Спасибо, Ллойс… — Смущенно приняв подарок, девушка заворожено провела ладонью по оказавшемуся удивительно мягким меху. — Но… Я слишком взрослая.

На лице Элеум мелькнула слабая тень улыбки.

— Нельзя быть слишком взрослым. — Произнесла она, наставительно воздев палец. — Тебе ведь, нравится?

— Да… — Неуверенно кивнула Кити и, прижав подарок к груди, благодарно посмотрела на наемницу. — Очень. Он… хороший.

— Я так не могу… — Снова потянувшаяся было к серебру продавщица, покачала головой и спрятала руки за спину. — Я не могу… это… слишком много… извините…

— Бери… — Отмахнулась от торговки Элеум, с улыбкой наблюдающая за тискающей медведя девушкой. — А если ты боишься, что серебро отнимет кто-нибудь из этих, — подбородок наемницы чуть заметно качнулся в сторону расположившейся неподалеку группы сидящих прямо на камнях, по очереди лениво бросающих кости на расстеленный на земле коврик подростков, — то я с ними прямо сейчас поговорю. Объясню, так сказать, правду жизни.

— Не, что вы, нет, — не на шутку испугалась женщина, — Ламберт — друг моего сына, он за мной просто присматривает. И я ему за сегодняшний день уже заплатила…

— Тогда бери, — повторила наемница, и снова взяв за руку Кити, повернулась к торговке спиной.

— Подождите. — Споро убрав серебро в нагрудный карман старого, потертого платья, торговка подхватила с прилавка нитку разноцветных бус и протянула ее Ллойс. — Возьмите хотя бы это. Пусть будет. На память. Они заговоренные. На удачу. — Посмотрев прямо в глаза Элеум, женщина неожиданно широко улыбнулась. — И, спасибо, вам.

— Ну, если только на удачу, — тяжело вздохнула наемница и, подхватив бусы, несколько раз обмотала их вокруг мускулистого предплечья. — А ничего, — пробормотала она себе под нос. — Мне даже нравится…

— Тебе идет, — похвалила обновку Кити, нежно стиснув прижатую к груди мягкую игрушку, и слегка смущенно улыбнулась. — Спасибо.

— Пользуйся, кисонька… — Хмыкнула Ллойс и зашагала вниз по улице.

Останавливались они еще дважды. Первый раз у торговца фруктами, где Элеум купила себе и Кити по большому краснобокому, показавшемуся девушке удивительно вкусным яблоку. Второй — на перекрестке, где наемница, неожиданно остановившись, привалилась спиной к нагретой солнцем стене дома, откинув с головы запыленный шарф и зажмурившись, прижалась затылком к пышущим жаром кирпичам.

— Ллойс? Что-то случилось? Тебе плохо? — Испуганно взглянув на наемницу, Кити, прижав медвежонка к груди, попыталась приложить ладонь ко лбу Ллойс. — Ребра болят, да?

— Нет, сладенькая. Просто немного устала, да и посмотреть хочу… — Покопавшись в кармане комбинезона, Ллойс, выщелкнув из пачки сигарету, прилепила фильтр к нижней губе и щелкнула пальцами. — Люблю смотреть, как другие пашут. Хлебом не корми, только дай поглядеть, как кто-то пуп рвет.

Выпустив изо рта огромный клуб дыма, Элеум кивнула в сторону возводящих бруствер из мешков с песком крепких мужчин в одинаковой серой форме. На руке каждого из работников красовалась широкая красная повязка с грубо вышитой на ней яркими золотистыми нитями восьмиконечной звездой. Видимо, заметив внимание, от группы отделился невысокий, но необычайно широкоплечий мужик. Сплюнув себе под ноги огромный комок черно-зеленой массы жевательного табака, мужчина молодцевато подкрутил длинные, свисающие с подбородка, будто два крысиных хвоста, совершенно неуместно смотрящиеся на его широком, грубо скроенном, покрытом многочисленными шрамами лице усы, залихватски заломил на затылок невероятно нелепую широкополую шляпу и, положив руку на рукоять висящего на животе, рядом с широкой серебряной бляхой ремня, револьвера двинулся к путешественницам.

— Добрый вечер, уважаемая, — ухмыльнулся он, продемонстрировав девушкам изрядно прореженный набор коричневых от табака зубов. — Любопытствуете? Или просто передохнуть остановились?