Роберт Т. Джешонек

Боязнь дождя

Мистер Флад[1] стучит вилкой по краю тарелки, и за окнами ресторана гремит гром. Он подмигивает мне одним водянистым, небесно-голубым глазом и растягивает гладкие белые губы в улыбке, словно отпустил скабрезную шутку.

— Теперь уже недолго, — произносит он дребезжащим тенором. — Скоро мы устроим вечеринку, чтобы отметить мой уход на пенсию.

Если не знаешь, в чем дело, то, глядя на него, можно подумать, что он всего лишь еще один старикашка, хромающий по центру Джонстауна, штат Пенсильвания. Еще один пенсионер из тех, кто сидит на скамеечке в Центральном парке, получает деньги по чеку социального страхования, выписывает рецепты, спотыкается о бровку, слишком долго переходит Мейн-стрит. Вы ни за что не догадаетесь, какая сила кипит в нем.

Может, вы и заметите, как он второй раз стучит вилкой по тарелке, и услышите гром, звучнее прежнего, но не свяжете эти два события. Вы не поймете, что это именно он вызвал гром. И не догадаетесь, что он собирается делать дальше.

Но я-то знаю. Я все знаю о том, что произойдет. Сегодня Большая Ночь. По этому случаю он надел свой костюм, приносящий удачу, — зеленовато-синий выходной костюм семидесятых годов с белым кантом по воротнику, обшлагам и карманам.

У меня нет другого отца, кроме него, и я тоже в этом участвую. Сегодня намечается вечеринка одновременно по поводу его ухода от дел и моего окончания учебы… хотя жители Джонстауна назовут это совершенно иначе.

По крайней мере те, кто выживет.

— Надеюсь, я готова, — говорю я, ковыряя вилкой мясной рулет, плавающий в подливке на треснувшей тарелке. Мистер Флад уже жадно проглотил свою индейку, как какая-нибудь звезда футбола из юношеской команды. А вслед за ней и двойную порцию слоеного пирога, но я сегодня вечером слишком нервничаю и не чувствую голода.

— Ты больше готова, чем я в тридцать шестом, Ди, — говорит мистер Флад, качая головой, похожей на голову птенца ястреба, которая держится на такой тощей шее, что кажется, та в любой момент должна переломиться. — Учеником я не мог и близко сравниться с тобой, а ты посмотри, как у меня получилось! Семнадцать футов воды!

Я пожимаю плечами и накручиваю прядь черных кудрявых волос на указательный палец. Я понимаю, что все восемнадцать лет моей жизни вели к этому вечеру, но теперь, когда он наступил, мне почему-то хочется, чтобы этого не произошло. «Стресс» — подобным словом невозможно даже примерно передать мои чувства.

Вы бы тоже испытывали стресс, если бы вам предстояло уничтожить город.

— А теперь выпей, — говорит мистер Флад, снова наполняя мой бокал водой из графина, который официантка по его требованию оставила на столе. Кусочки льда звякают, когда он придвигает ко мне запотевший бокал. — Уже почти пора.

«Ох уж мне эта его вода и он сам», — думаю я, но потом делаю то, что и всю жизнь до сих пор: то, что он велит. Мне уже и так безумно хочется в туалет, но я проглатываю полбокала.

Я даже думать не могу о том, чтобы ускользнуть. Полный мочевой пузырь — это часть магии, так всегда говорит мистер Флад. Надо наполнить себя водой до такой степени, что вот-вот лопнешь.

А потом сделать то же самое с небом.

Мистер Флад снова наполняет мой бокал до краев, и я закатываю глаза, но опять выпиваю порядочную порцию. Он же просто подносит к губам весь графин, который почти наполовину полон, и опустошает его.

Остается только чуть-чуть воды на донышке, и он несколько раз взбалтывает ее в кувшине, а потом медленно выливает на стол.

Вода тонкой струйкой течет с края наклоненного кувшина и падает на липкое, тусклое дерево столешницы.

И в то же мгновение, в то самое мгновение я слышу, как снаружи начинается дождь.

— Дождик-дождик, лей, лей, — произносит мистер Флад, — никого не жалей!

Да, так все и происходит. Никто никогда об этом не узнает, кроме меня и мистера Флада, но именно так все начинается.

Четвертое наводнение в Джонстауне.

— Счет, пожалуйста, — говорит он усталой официантке.

Выйдя на улицу, я раскрываю зонтик, потому что дождь льет очень сильно, но мистер Флад отнимает его у меня.

— Ты когда-нибудь слышала, чтобы Потоп пользовался зонтиком? — с отвращением спрашивает он, потом протягивает мой зонт проходящей мимо женщине. — Возьмите, мисс.

Женщина высокая, с темными волосами, в темно-синем платье. Она держит над головой сумочку, тщетно пытаясь укрыться от стихии.

— Спасибо, я не могу его взять, — отвечает она с улыбкой, качая головой. — Вам обоим он нужен не меньше, чем мне.

— Мы прекрасно без него обойдемся, — настаивает мистер Флад. — Нам недалеко идти. Прошу вас, возьмите.

Женщина смотрит на меня в поисках одобрения, но я лишь пожимаю плечами. Она снова переводит взгляд на мистера Флада и опять качает головой.

— Правда, я не могу.

Но она не уходит.

Мистер Флад делает шаг и вкладывает ручку зонтика в ее ладонь.

— Берите, — говорит он. — Он вам пригодится. Я вижу, что она чувствует себя виноватой, но не пытается вернуть ему зонтик.

— Льет, как из ведра, правда? — говорит женщина. — А ведь дождь сегодня даже не обещали.