Читаем Боярич полностью

– Не могу не согласиться с вашим выводом, Олег Павлович, – кивнул я. – Готовы?

В тот же миг Брюхов окутался странным, почти невидимым коконом. Только легкий всплеск в Эфире да дрожание воздуха, похожее на марево, поднимающееся над раскаленным асфальтом, выдавало наличие некой защиты.

Осторожно «прощупав» незнакомый щит, я на миг задумался о принципах его построения, но… решил, что у меня еще будет возможность его изучить и, войдя, на всякий пожарный, в разгон, отправил в сторону собеседника волну жути… Не очень сильную, а то еще прихватит сердечко у господина полковника, и амба.

Щит Брюхова чуть дрогнул, но сдержать атаки явно не смог. Не тот уровень воздействия… Полковник побледнел словно мел, зрачки его расширились, скрывая радужку, и тут же сжались в точку. По виску побежала капля пота, Олег Павлович вздрогнул, а в следующий миг тело старого вояки взметнулось вверх. Монументальное кресло с грохотом впечаталось в стену, а сам Брюхов вдруг оказался в центре комнаты, сжимая в ладонях пару самых настоящих огненных мечей… иначе нервно подрагивающие в его руках продолговатые сгустки пламени и не назвать. И все это меньше чем за пару секунд!

М-да. А ведь хотел «полегче»… Аккуратнее надо быть. Аккуратнее и точнее.

Пока я, слиняв в угол комнаты, подальше от разошедшегося гвардейца, наблюдал за его реакцией, Брюхов, кажется, успел взять себя в руки. С легким шипением огненные мечи в его руках рассыпались ворохом безобидных искр, а на закаменевшем было бледном, словно мраморном, лице проступили первые эмоции. Страх, бешенство, растерянность и смущение промелькнули калейдоскопом. Полковник покосился в мою сторону и облегченно вздохнул. Ощутимо расслабившись, он отпустил наконец Эфир, шагнул к валяющемуся у стены креслу и, легко и беспечно подняв этот монументальный предмет обстановки, вернул его на прежнее место. С удобством устроившись в кресле, Брюхов смерил меня долгим взглядом и, крякнув, приглашающе махнул рукой, указывая на диван.

– Знаешь, теперь я, кажется, понимаю, почему Шутьев так отреагировал на твое воздействие, – задумчиво протянул мой визави, когда я занял предложенное место. – Это… это было сильно. Словно вновь оказался в Антарктике.

– Почему в Антарктике?! – удивился я.

– А, ты же не знаешь… Да было у нас одно очень жаркое дело в тех местах, – все так же задумчиво проговорил Брюхов, погружаясь в воспоминания. – Окопался там один «гений» с кучей приспешников, действовавших под лозунгом «Die Macht uber alles»[20]… Эдакий антипод папским выкормышам из-за океана. Давно это было. Я только-только пришел на службу в полк, безусый гвардеец… Половину империи пришлось перерыть, пока вышли на след этого «арийца». Тьфу! Скольким людям он головы задурил, сколько имперских семей[21] лишились своих наследников… А под конец, когда этого чертова сектанта дожали, он собрал вещички и смылся вместе с последователями-фанатиками. Как раз в ту самую Антарктиду. Ну, а нас отправили за ним… Поганое местечко была эта Новая Валгалла, знаешь ли. А уж в тамошних лабораториях мы и вовсе чуть не свихнулись от давления Эфира. Эти уроды ставили эксперименты на людях. Разных. Одаренных и нет, черных, белых, желтых… мужчинах, женщинах, стариках, детях… Жуткое место. Эфир вопил от боли так, что техники срывались сами собой. Очень похоже на то, что ты сейчас продемонстрировал. Вот… Посмотрели мы на эти самые лаборатории, на то, что осталось от пленников, проблевались… а потом наш командир вызвал неодаренных следователей, которые только и могли работать в тех условиях, а когда те закончили сбор материалов, полковник пригласил малый круг ярых.

– И?

– И все. Теперь там самый южный действующий вулкан в мире, – пожал плечами Брюхов и, выпав из своих воспоминаний, тряхнул головой. – Ладно. Что-то я… Кирилл, прошу, впредь будь осторожнее. Я же чуть в атаку не сорвался.

– Постараюсь, Олег Павлович, – кивнул я. Что-что, а увидеть в действии после такого удара сбрендившую от выброса адреналина боевую машину мне совсем не хочется.

– Полагаю, этот ужас не единственное оружие в твоем арсенале? – поинтересовался бывший полковник.

– Чувство может быть любым… в принципе, – пожал я плечами. – Другое дело, что не каждое годится для атаки.

– Ну, я же не только об эмоциональных проекциях говорю, – пояснил Брюхов. – Например, показанная тобой скорость…

– Я слабосилок, Олег Павлович, – сообщил я и без того известный факт. – На дистанции от меня мало толку. Один огнешар – и добро пожаловать в медблок. Вот отец когда-то и научил простому упражнению. Скажу сразу, вам оно не поможет.

– О как… Почему же?