Читаем Боярич полностью

– Нет, – вразнобой, но с почти одинаковым энтузиазмом откликнулись ученицы… и через секунду комната опустела.

Эту ночь я решил провести в своей, а не гостевой спальне… Тем более что и кровать там куда больше и удобнее. Это и Ольга подтвердила… после натурных испытаний, хм.

– Кирилл, а почему ты так уверен, что Рыжий лучше, чем вездеходы? – неожиданно поинтересовалась она, когда я уже проваливался в сон.

– Я же говорю: больше возможностей для маневра и контратаки. К тому же «Лисенка» черта с два загонишь в засаду. Верткий, – пробормотал я. – А вообще все это только наши с тобой домыслы. Кто его знает, как там на самом деле. Завтра поговорю с Валентином Эдуардовичем – глядишь, окажется, что ничего такого страшного и не случилось…

– Угум. Поговори… – после недолгой паузы согласилась Ольга и моментально переключилась на другую тему – Кстати о папе, ты уже приобрел подарок?

– Заказал. Послезавтра привезут, – зевнув, проговорил я. – Слушай, давай спать, а? Нам вставать через четыре часа…

– Спа-ать? – протянула Ольга, прижимаясь ко мне всем телом.

Да ну его в болото! Четыре… три… какая разница?

* * *

– Жора, ты узнал, кто владелец этого драндулета? – Молодой человек, невысокий, худощавый, с серьезными черными глазами и тонкими чертами бледного лица, хлопнул стеком по голенищу форменного, до зеркального блеска надраенного сапога и выжидающе уставился на переминающегося перед ним с ноги на ногу ровесника в такой же темно-синей, почти черной, форме слушателя Павловского университета.

– Извини, Платон. В базе «дорожников» его нет, – пожал плечами тот и, заметив, как зло прищурился его товарищ, поежился. Кадык на худой шее судорожно дернулся, но Платон, кажется, не обратил никакого внимания на эти метаморфозы. Его занимали совсем другие мысли.

– Не понял. Как это «нет»? – тихо, но с явной угрозой в голосе спросил Платон, сжимая в кулаке украшенный изящной резьбой стек так, что тот едва не сломался. А в следующую секунду голос «павловца» поднялся до «крещендо». – Какой-то хрен с горы катает Бестужеву на рыжем угребище, целуется с ней… при мне! Слышишь, ты… отрыжка Эфира! При мне! А все, что ты можешь сказать, – «нет в базе»?! Жора, я за что тебе деньги плачу? Или ты хочешь снова жить на один государев кошт? Так ты не стесняйся, скажи прямо, и я тут же заблокирую твой счет. Ну? Что молчишь?

– Я… я узнаю. Не надо… счет, – забормотал Жора, стирая со лба капельки выступившего пота. – Ты же знаешь… сестра…

– Короче, гений вычислений… Мне нужна информация по этому рыжему мотоциклисту. Кто, что, откуда… Сроку тебе три дня. Если в понедельник ты не притащишь мне в своем кривом клюве то, что нужно… О деньгах на лечение твоей мелкой можешь забыть. Сдохнет – туда ей и дорога… Ты меня понял?

Дождавшись судорожного кивка, Платон смерил собеседника коротким презрительным взглядом и, развернувшись, покинул комнату отдыха. И слава богу, что, уходя, он в своем мнимом «величии» не обернулся, не почувствовал остановившегося на его идеально прямой спине тяжелого взгляда замершего посреди комнаты Георгия. Иначе тот вряд ли дожил бы до понедельника. Потому что людей, которые смотрят с такой многообещающей ненавистью, именитые в живых не оставляют. Опасно.

Но все делают ошибки, и Платон не стал исключением. Слишком сильно надавил, пережал, передержал… можно назвать это как угодно… и в результате добился эффекта, противоположного тому, которого добивался.

А вот дожидавшийся Платона у входа в комнату отпрыск боярского сына из его рода, кажется, что-то заметил… мельком, в тот единственный миг, когда фигуру побледневшего Жоры можно было увидеть, пока за его требовательным собеседником закрывалась дверь…

– Ты не слишком круто с ним, а? – поинтересовался неофициальный вассал Платона.

– Ничего. Ему это только на пользу, – отмахнулся тот. – Батя вон миндальничал с отцом этого глиста, денег их малявке на лечение подкидывал… просто так, по доброте душевной, – а толку? Все равно, как только возможность подвернулась, тот… урод очкастый свалил под Бельских. Не-эт, Вова. С этими умниками только так и надо. Страх – вот что их в узде держит. Точно говорю.

Владимир покачал головой, но промолчал. Не с его шестка донимать Платошу советами. Но вот доложить отцу можно… и нужно. А то ведь наломает дров будущий наследник, лишит род перспективного технаря. А это уже совсем нехорошо.

* * *

Разговор с Валентином Эдуардовичем оказал на меня успокаивающее действие. Да, за Леонидом в его поездке по городу после гимназии следили, но топорно. Это была даже не любительская слежка, а… абсолютное дилетантство. Ни сменных филеров, ни машин, ни страховки. Только два «сыщика», толком даже не пытавшихся как-то скрываться. В общем, смех, а не слежка…

И, естественно, услышав мой рассказ, Ольга тут же потребовала, чтобы я доставил ее в университет на мотоцикле. В отличие от гимназии, занятия у «павловцев» шли шесть дней в неделю, так что тот факт, что нынче суббота, никак не освобождал мою нареченную от необходимости поездки в университет.