– Еще бы! Там такой скандал был, что вся Москва была в курсе, – усмехнулся Прутнев, но, бросив короткий взгляд на Громова, тут же стер улыбку с лица, и отговорился: – Впрочем, Федор Георгиевич знает о тех событиях куда больше… так что лучше расспроси его.

– Да уж. Лучше, если эту историю ты услышишь от меня, чем от кого-то еще. По крайней мере, обещаю, что никаких домыслов и фантазий в моем рассказе не будет, – кивнул Громов.

Ну-ну. Сделаю вид, что верю. Вообще надо разбираться с этими тайнами мадридского двора, а то чувствую, не будет мне покоя… и вылезет в будущем какая-то бяка. Оно мне надо?

Я отвлекся от размышлений на вибрацию браслета, куда Прутнев скинул обещанный устав, и, не став сразу его просматривать, поднял взгляд на автора послания.

– Если у меня возникнут какие-то вопросы, могу я связаться с вами, Михаил Иванович?

– Можешь, – кивнул тот и нахмурился. – Но на твои вопросы может ответить и Гдовицкой.

– Я ведь больше не живу в Беседах, – пожал я плечами. – Да и отвлекать начальника службы безопасности боярина Громова от служебных обязанностей…

– Понятно. Согласен, – медленно проговорил Прутнев, бросив короткий взгляд на спокойного, словно слон, Федора Георгиевича. О да, он все правильно понимает. Конфликт обязательств, штука такая…

Мы вышли на порог школы и, пропустив мимо компанию сосредоточенно-серьезных учеников, двинулись к дожидающемуся джипу.

Уже собирая вещи в усадьбе Бестужевых перед возвращением в свой дом, я пришел к выводу, что чего-то в этом роде мне и следовало ожидать. Да, эфирников мало, да, их умения не кажутся чем-то серьезным на фоне сильных стихийников, способных на поле боя заменить собой полк тяжелой артиллерии… но, с другой стороны, гранд способен убить любого стихийника без особых проблем, и защититься тому не помогут никакие способности. А значит – значит, должен быть и контроль над таким оружием. У кого? Глупый вопрос. Кто, кроме государства, может позволить себе содержать и десятилетиями растить очень специальное оружие? А ведь эфирники – это не только средство устранения неугодных стихийников, это еще и мощный исследовательский аппарат. Именно на эфирниках держится вся здешняя технология… Понятно, что не всякий слабосилок-техник с завода входит в этот самый клуб эфирников, но любой перспективный кадр, проявляющий волю и желание развиваться в этом направлении, наверняка рано или поздно попадет «под колпак».

Интересно, а зачем дед скрыл Кирилла от взора этого самого «клуба по интересам»? Да и вообще как-то очень много вопросов у меня образуется к старому боярину Громову по поводу его действий в отношении внука, и особенно бездействия…

Я вытащил последнюю сумку на Красное крыльцо и замер в удивлении. У вездехода, в заднюю дверь которого Аристарх Хромов уже закинул бо́льшую часть моих баулов (и когда я только успел разжиться таким количеством шмоток?), переминалась с ноги на ногу Ольга.

– Это что? – подозрительно прищурившись, я кивнул на чемоданы у ее ног.

– Мои вещи, – улыбнулась Ольга. – Я еду с тобой.

– Не понял. Зачем? – опешил я.

– Согласно договору ученик проживает в доме учителя. Забыл?

Эпилог

Спор с Ольгой закончился вполне ожидаемо, на мой взгляд. Появившийся рядом непонятно откуда Бестужев-старший послушал наши препирательства, после чего вздохнул и, покачав головой, высказал свое компетентное мнение, выразившееся в одной-единственной фразе:

– А кто за нашим домом смотреть будет?

Ольга перевела взгляд с меня на отца, молча хватанула ртом воздух и, развернувшись на месте так, что юбка хлестнула ее по ногам, во мгновение ока скрылась из виду. Мы с боярином переглянулись и, одновременно пожав плечами, уже хотели было разойтись, как до нас долетел голос умчавшейся куда-то в дом Ольги.

– Не вздумай сбежать! – Кому именно адресован этот боевой клич, мы с Бестужевым не поняли и остались на месте. Ну, интересно же, что еще придумала Ольга Валентиновна…

Девушка не заставила нас долго ждать и уже через минуту показалась на Красном крыльце, да не одна. За руку она тащила ничего не понимающую Раису, которую, очевидно, умыкнула с кухни. Женщина даже не успела скинуть фартук и поварской колпак…

Остановившись перед нами, Ольга отпустила ладонь удивленно глядящей на нас поварихи и, прищурившись, уставилась на отца. Под этим взглядом Валентин Эдуардович почему-то занервничал и тяжело вздохнул.

– Вот она меня и заменит. А я еду учиться, согласно подписанному договору, – заявила Ольга.

– Заменить? В чем? – подала голос смущенная всеобщим вниманием Раиса. Ой, зря она влезла. Точно говорю.

– Будешь теперь вести дом, – пояснила Ольга. – Вместо меня.

– Э-э… – Раиса перевела недоумевающий взгляд с Ольги на ее отца, но тот только фыркнул что-то неразборчивое. Надо же, что-то еще может смутить нашего бравого дипломата? Не знал.

– Оля, но она же не умеет… – попытался высказаться Бестужев-старший.

– Я тоже не умела. Но научилась же…

– А… почему именно я? – тихо спросила Раиса.