Читаем Богохульство полностью

– Зачем на такой высоте фактория?

– Пока навахо не выгнали шахтеры, они пасли на этой горе овец. А здесь обменивали сотканные из шерсти ковры на продукты и всякую всячину. Ковры из Накай-Рок, может, не так известны, как, скажем, из Ту-Грей-Хиллс, но по качеству ничуть им не уступают. Здешние, пожалуй, даже лучше. – Хазелиус повернулся к Форду. – Ты где проводил исследования?

– В городе Рама, штат Нью-Мексико. – «Там я пробыл всего одно лето, когда еще был студентом», – добавил Форд про себя, но вслух этого не сказал.

– Рама, – повторил Хазелиус. – Не там ли антрополог Клайд Клакхон добывал материалы для своей знаменитой книги «Черная магия навахо»?

Глубина познаний Хазелиуса поражала Форда.

– Да, там.

– Ты бегло говоришь на навахо? – спросил Хазелиус.

– Нет. С моей «беглостью» как дважды два попасть впросак. Навахо – один из самых сложных языков в мире.

– Поэтому-то он всегда меня и интересовал… С его помощью мы выиграли Вторую мировую войну.

Джип, взвизгнув, приостановился перед небольшим аккуратным домиком с террасой и огороженным двором. На любовно ухоженной лужайке белел стол и темнела рама с вертелом для барбекю.

– Резиденция Форда, – объявил Хазелиус.

– Красота.

Вообще-то, сам дом, построенный наполовину в индейском стиле, не поражал особой красотой. Напротив, выглядел крайне провинциально, где-то даже невзрачно. Но его окружение очаровывало.

– Казенные дома повсюду одинаковые, – сказал Хазелиус. – Но внутри, сам увидишь, вполне удобно.

– А где все остальные?

– В Бункере. Так мы называем подземный комплекс, в котором располагается «Изабелла». Кстати, а где твои вещи?

– Их пришлют завтра.

– Надо полагать, тебя отправили сюда в срочном порядке.

– Не позволили заскочить домой даже за зубной щеткой.

Хазелиус помчал дальше, опять на всех парусах, а у последнего изгиба петли сбросил скорость, свернул с асфальтированной дороги и ловко проскочил между кустами по двум неровным выбоинам.

– Куда мы едем?

– Сейчас узнаешь.

Огибая булыжники и канавы, джип стал взбираться наверх по странному леску из можжевельника и засохших кедров. Впереди, на удалении нескольких миль, возвышался крутой холм из красного песчаника.

Джип остановился. Хазелиус выпрыгнул наружу.

– Это наверху.

Заинтригованный Форд проследовал за ним по уступам на вершину величественного холма. А когда преодолел нелегкий путь, замер от изумления. Они стояли на самом краю столовой горы.

– Здорово, правда? – спросил Хазелиус.

– Страшно. Так и кажется, что подойдешь к самому краю – и сам не заметишь, как ухнешь вниз.

– Существует легенда о пастухе навахо, который в поисках теленка примчался сюда верхом на коне и сорвался с этого края. Говорят, его chindii, то есть дух, в самые темные ночи, в бурю, до сих пор скачет тут на своем коне.

С обрыва открывался невероятно прекрасный вид. Внизу простиралась древняя земля, усеянная кроваво-красными скалистыми обломками всевозможных размеров и причудливых форм. На горах вокруг как будто лежали слоями другие горы. Казалось, это самый край мироздания, то место, в котором Бог отчаялся и оставил все как есть, поняв наконец, что нет возможности упорядочить жизнь на безумной земле.

– Вон та огромная столовая гора вдали, – сказал Хазелиус, – называется Безлюдной. Ее длина – девять миль, а ширина – миля. Рассказывают, будто наверх ведет секретная тропа, найти которую не удалось еще ни единому белому человеку. Впереди Меса Шонто, слева Пайют Меса. Дальше река Сан-Хуан и Седар Меса.

В воздух взмыли два черных ворона, потом оба нырнули вниз и вновь исчезли в окутывавшей землю дымке. Их крики раскатились эхом по многочисленным каньонам.

– На нашу гору можно взобраться лишь двумя путями: по Дагуэй – дороге, по которой мы приехали, – и по тропе. Навахо зовут ее Полуночной тропой. Она начинается в паре миль отсюда. А заканчивается внизу, у того небольшого поселения.

Когда они повернулись, собираясь уходить, Форд увидел отметины на громадном слоистом булыжнике с небольшой трещиной.

– Что-нибудь заметил? – спросил Хазелиус, проследив за его взглядом.

Уайман подошел к камню и провел рукой по неровной поверхности.

– Застывшие капли вулканической лавы. И… окаменелые следы насекомого.

– Знаешь, – негромко произнес ученый, – здесь кто только не бывал. Все забирались на эту вершину полюбоваться видом. Однако до этого камня никому не было дела. За исключением меня, разумеется. Капли лавы, которая хлынула из вулкана примерно во времена динозавров. Немного погодя по влажному песку прошел какой-то жук. Неприметный исторический момент окаменел и остался на века. – Хазелиус с благоговением прикоснулся к камню. – Ни одно творение человека – ни «Мона Лиза», ни Шартрский собор, ни даже египетские пирамиды – ничто не проживет на свете так долго, как следы жука на мокром песке.

Форда эта мысль странным образом взволновала.

Хазелиус провел пальцем по дорожке, проложенной древним насекомым, и выпрямился.

– Что же! – воскликнул он, хватая Форда за плечо и с чувством его пожимая. – Надеюсь, мы с тобой подружимся.

Форд вспомнил предупреждение Локвуда.