Читаем Богиня любви полностью

— Афродита, твоя сестра не желает танцевать. Не разбивай мне сердце, не отказывай и ты тоже!

— Ей это и в голову бы не пришло, — сказала Венера, легонько толкая Пию ногой под столом.

— Но я... — начала было Пия.

— Ты — богиня, — напомнила Венера. — А все богини танцуют.

Она сквозь полумаску посмотрела в глаза девушке.

— Доверься мне, — мягко произнесла она. — И доверься себе.

— Ладно. Хорошо. Я люблю танцевать. Спасибо.

Пия приняла руку мужчины и позволила ему увлечь себя к переполненной танцевальной площадке.

Венера счастливо улыбнулась, наблюдая, как Пия погрузилась в ритм музыки. Маленькая смертная действительно была очень грациозна. И конечно же, Венера была права. Стоило Пие начать танцевать, как ее природные способности и долгие годы тренировок взяли свое. Даже из-за столика Венера видела, что Пия напевает и чувствует себя прекрасно. Музыканты заиграли другую песню, под названием «Brick House», и к танцевальной площадке устремилось еще больше народу. Венера увидела, как Пия выбирается из толпы танцующих, направляясь обратно к столику, и быстро навеяла желание на одного из мужчин в тогах, что выстроились вдоль стены. Мужчина мгновенно перехватил Пию. Венера поймала взгляд девушки и энергично кивнула ей, предлагая продолжить танцевать; но, хотя Пия снова вернулась на площадку и закружилась под другую мелодию, Венера ощутила ее сдержанность. И тут же поняла, в чем дело. Пия тревожилась за нее! Она ведь слишком хорошо знала, каково это: оставаться в тени, быть никому не нужной. Пия, скорее всего, собиралась вернуться к столику после второго танца и сесть рядом с Венерой.

Решение проблемы было простым и очевидным. Венере надо и самой отправиться танцевать. А для этого достаточно посмотреть в глаза кому-то из множества мужчин, бросавших на нее одобрительные взгляды, — и он тут же ринется к ней, умоляя о разрешении пригласить на танец.

Богиня любви вздохнула. Она слишком хорошо знала все это. Такое происходило бесчисленные века. Она могла бы привлечь к себе всех мужчин в этом зале, как свеча — мошек. Остальные женщины, включая Пию, выглядели бы бледными и незначительными в сравнении с воплощенной Любовью... и к чему они пришли бы? Снова к тому же; Пие досталось бы слишком мало внимания.

Венера подумала, не рассеять ли вокруг немножко божественной магии, чтобы уменьшить свою притягательность, но она знала, как это трудно: замаскировать воплощенную Любовь. А если она сейчас просто уйдет, вернется в дом Пии, девочка обязательно последует за ней. Венера постучала кончиками пальцев по бокалу с мартини. Ну же, луноподобная задница Дианы, что делать?

— Вы отличную штуку проделали ради своей подруги.

Низкий голос отвлек Венеру от размышлений. Перед ней стоял мужчина, одетый в нечто такое, что, уверенно решила богиня любви, должно было изображать форму древнеримского офицера. Правда, смертный забыл о бляхе, и вообще это было... Но, несмотря на то что богиня сразу отметила все неточные и неэстетичные детали костюма, она была очарована длинными сильными ногами, широкими плечами и чувственными губами, изгибавшимися в веселой улыбке под полумаской. Потом она прочитала имя на беджике и не смогла сдержать улыбку.

— Извини, бог огня, я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Об отрыжке. Ты ведь нарочно это сделала, чтобы тот парень, Зорро, пригласил вместо тебя твою подругу, да?

Венера перевела взгляд с прекрасных чувственных губ на прорези в красной маске, повязанной поверх густых темных волос, — и увидела голубые глаза... Те самые глаза...

Богиня любви вздрогнула всем мгновенно загоревшимся телом. Перед ней стоял Гриффин!

Прежде чем заговорить, Венера оглянулась на танцевальную площадку. К счастью, Пия была спиной к ней. Она должна велеть ему уйти, пока Пия его не узнала. Венера посмотрела на Гриффина. Он наблюдал за ней с таким блеском в голубых глазах, что даже красная маска не могла скрыть того, что он — хищник, а Венера — его жертва...

Мужчины никогда вот так не смотрели на богиню любви. Они всегда выказывали куда больше уважения, больше страха, больше поклонения. С его стороны это выглядело неподобающе. И в то же время ужасно возбуждало.

Венера намеренно продолжала хранить молчание. Она лишь откинула длинные волосы за плечи. А потом сделала глоток мартини. Она ожидала, что Гриффин использует то, что заменяет мужчинам дамские уловки, то есть разразится бесконечным монологом, с помощью которых мужчины скрывают даже легкие признаки смущения. И его притягательность сразу ослабеет.

Но он не стал ничего говорить. Он просто смотрел на нее немигающим взглядом, терпеливо, уверенно.

— Ты неплохо понимаешь женщин, — сказала она наконец.

— Это потому, что у меня четыре сестры. Но ты не ответила на мой вопрос.

— Да, не ответила. Четыре сестры — а сколько братьев?

— Ни одного. Только сестры.

Венера улыбнулась.

— И ты — самый старший?

— К несчастью.