Читаем Богини советского кино полностью

Эта работа Чуриковой послужила толчком к тому, что некоторые критики заговорили о серьезном кризисе в ее творчестве. В августе 1995 года в газете «Арт-фонарь» появилась статья М. Мурзиной под выразительным заголовком «Актриса, которая перестала удивлять». В ней автор весьма скептически оценила последние роли Чуриковой в кино, хотя некоторые из них были отмечены высокими призами. Но у автора статьи был свой собственный взгляд на эти работы. Приведу отрывок из публикации:

«…Нина Елизаровна в „Ребре Адама“ В. Криштофовича. Для меня последняя интересная работа Чуриковой. Потом пошло уже тиражирование того, что было сыграно, скажем, в „Теме“ (интеллигентная женщина посреди пошлости и грязи житейской, во „враждебном окружении“). Инна в спектакле „Сорри“ Панфилова в Ленкоме, Вера в „Годе Собаки“ (эта роль просто не для нее, и она оказалась повтором уже сыгранного когда-то), Хлоя в „Плаще Казановы“ (опять распахнутые глаза, улыбка Джоконды, наивная восторженность, лукавая женственность…).

И наконец, „Курочка Ряба“. Как известно, первая исполнительница роли Аси Ия Саввина от такого „продолжения“ картины и биографии своей давней героини (речь идет о фильме „История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж“) в резких выражениях отказалась. По-моему, правильно сделала. Отказ ее разрушал весь замысел „дилогии“ Кончаловского (снявшего первый фильм еще в 1966 году, хотя на экран он был выпущен спустя 20 лет. — Ф. Р.). Это видно и по результату „Рябы“. Однако, ко всеобщему удивлению, Чурикова согласилась! И сыграла, поуродовав себя на экране, полупьяную-полусумасшедшую женщину, ничего общего с той Асей, святой душой, не имеющую. Сыграла грубовато, плоско, но уж очень примитивен предложенный материал. Говорили: новая Чурикова, ах, как необычно! А по-моему, пошло и банально…

Следом вышли „Ширли-мырли“. И снова — постоянно пьяная, но пытающаяся „держать спину“ дама в кудельках, запинающаяся речь, мутный остекленевший взгляд — мать главного героя мадам Кроликова. Снова — смешно. Но что дальше?..

Нет, не раскрыта, не разгадана эта актриса. Просто в последние годы душа ее и дар, по чеховскому слову, — как дорогой рояль, который заперт, а ключ потерян. Надеюсь, что не навсегда…»

В 1996 году Глеб Панфилов после долгого перерыва в семь лет приступил к съемкам очередного фильма — «Романовы. Венценосная семья». Однако впервые в фильме супруга не нашлось места Инне Чуриковой. Почему? Дело в том, что спонсорами картины выступили американцы (продюсер Дейл Полак, дистрибьютор — компания «Уорнер Бразерс»), которые сразу поставили условие: в роли Александры Федоровны будет сниматься не Инна Чурикова, никому на Западе не известная, а какая-то из тамошних звезд. Сначала эту роль предложили Мерил Стрип и Глен Коуз, но после того, как они отказались, остановились на кандидатуре английской актрисы Линды Белингем.

В июне 1997 года имя Инны Чуриковой оказалось в центре криминального скандала. Что же произошло? Вместе с труппой Ленкома актриса возвращалась поездом из Киева (ленкомовцы играли там «Варвара и еретика»), и на подъезде к украинской таможне примерно в пять часов утра в вагон, где ехали артисты, пробрались воры. Одетые в форму таможенников, они разбрызгали из самодельного баллона газ, содержащий сильнодействующее снотворное, и, когда все пассажиры вагона заснули, принялись за свое черное дело. Зашли они и в купе к Чуриковой (ее соседкой по купе была дочь А. Миронова Мария Миронова). В итоге из сумочек актрис пропали деньги и ценные вещи. В частности, у Чуриковой украли дорогой перстень (подарок мужа), кошелек и старинные наручные часы (подарок бабушки). Однако конец у этой истории оказался счастливым. Но послушаем саму И. Чурикову:

«Пропажи я хватилась утром. Сначала не могла поверить, трижды обыскала купе. Оказалось, что ограбили не только меня, но и всех, кто ехал в нашем вагоне. Когда мы приехали в Москву, то заявили в милицию. Домой я вернулась в ужасном настроении. Глебу ничего говорить не стала, чтобы не расстраивать. На то, что грабителей найдут, даже не надеялась. Со мной такое во второй раз случается. Несколько лет назад меня ограбили в Ленинграде — буквально накануне моего дня рождения. Ночью вор пролез в гостиничный номер и унес чемодан с вещами. Представьте, если бы я проснулась в этот момент. Ужас! Больше я в „Октябрьской“ не останавливаюсь. Теперь, думала, и на поездах ездить перестану. И вдруг через день после ограбления — звонок. Недоумевающий Глеб говорит: тебе звонят из милиции. Я прямо у телефона села, поверить не могла, что все отыщут. Чудо! А все потому, что за поиск похищенного взялись замечательные люди — работники транспортной милиции Киевской дороги!..

…А те драгоценности я теперь почти не ношу — неприятно, что чужие, грязные руки трогали их. Вор, когда его арестовали, стал врать, что это его фамильные вещи… Впрочем, зла я не держу…»