Читаем Боги войны полностью

Фронтовой контрудар закончился неудачей. 5-я гвардейская танковая армия 12 июля понесла огромные потери – около 500 подбитых и уничтоженных танков и САУ из 860 боеготовых. Не имело успеха и наступление соединений 5-й гвардейской армии в излучине р. Псел и западнее, которые без танков и при недостаточной поддержке артиллерии пытались атаковать танковые дивизии противника. Неудача контрудара не превратилась в поражение только благодаря упорству и самоотверженным действиям танкистов, а также солдат и офицеров 5-й гвардейской и 69-й армий, которые сорвали замысел противника охватить фланги танковой армии и окружить ее основные силы».[94]

Под Прохоровкой решили «выбить клин клином». Для этого П. А. Ротмистров в целях обеспечения сильного первоначального удара в первый эшелон оперативного построения армии включил большую часть своих сил – три танковых корпуса из четырех. Основные силы 5-й гвардейской танковой армии – два танковых корпуса первого эшелона, введенные в бой на фронте максимум 5 км (заболоченная пойма р. Псел не в счет), так и не смогли вырваться из дефиле. Зажатые в узком коридоре между рекой и железной дорогой, они не смогли использовать преимущество своих танков в маневренности и подвижности. Противник навязал танкистам Ротмистрова «танковую дуэль» в самых невыгодных для них условиях. Основному нашему танку Т-34 трудно было выиграть в единоборстве с немецким средним танком T-IV с его новой длинноствольной пушкой (48 калибров, начальная скорость снаряда которой в 1,5 раза выше, чем у нашей 76-мм пушки Ф-34), не говоря уже о тяжелом «Тигре». И противник в полной мере использовал свое качественное превосходство в танковом вооружении.

Тезис Ротмистрова о превосходстве противника в танках в свете фактов не выдерживает никакой критики. В стремлении оправдать неудачные действия своей армии и большие потери он явно передергивал факты…

…Как об этом рассказывает П. А. Ротмистров в своих мемуарах: «Противник вел себя как-то странно. В его расположении раздавались взрывы. Потом выяснилось, что немцы подрывали свои подбитые танки, которые нельзя было эвакуировать». Увы, немцы взрывали наши подбитые танки, оставшиеся на контролируемой ими территории. Командиры частей и соединений противника на этот счет имели строгий приказ: «Все захваченные подбитые танки противника, которые невозможно больше использовать и отремонтировать или эвакуировать, должны быть тотчас уничтожены, чтобы они снова не попали во вражеские руки». Это признал и член Военного совета фронта Н. С. Хрущев, докладывая 24 июля по ВЧ Сталину о результатах операции: «Поле боя осталось за противником – почти все поврежденные советские танки были немцами подорваны или сожжены, тогда как немецкая техника эвакуирована».

В действительности на «танковом поле» юго-западнее Прохоровки нашим четырем танковым корпусам первого эшелона (свыше 500 танков и САУ) противостояло не более 220 танков и штурмовых орудий противника. По оценке A. M. Василевского – более 200. Большая часть танковой дивизии «Мертвая голова» наступала за р. Псел против соединений Жадова. Ошибка с нанесением контрудара по наиболее сильной группировке противника (три танковые дивизии СС) не позволила реализовать наше превосходство над противником в количестве танков и их маневренности. Танковая армия, которая должна была сыграть главную роль в контрнаступлении на белгородско-харьковском направлении, понесла потери, несопоставимые с достигнутым результатом и уроном, нанесенным противнику.

И отход противника, вопреки очередному мифу, был вызван не разгромом его ударной группировки, а невозможностью удержания района вклинения протяженностью по фронту до 160 км. Тем более что в 35 км южнее находился хорошо оборудованный рубеж. Войска Воронежского фронта не смогли опрокинуть части прикрытия противника и сразу перейти в неотступное преследование, чтобы разгромить его отходящие главные силы, не вследствие «исключительной переутомленности» (выражение Г. К. Жукова, которому цензура много крови испортила), а в связи с большими потерями».[95]

Достаточно подробно известны потери 5-й гвардейской танковой армии, наступавшей в составе Степного фронта.

Накануне Прохоровского сражения в соединениях 5-й гвардейской танковой армии было: 18-й танковый корпус – танки Т-34–68 ед., Т-70–58 ед., «Черчилль» – 18 ед. (всего 144 ед.); 29-й танковый корпус – танки Т-34–123 ед., Т-70–81 ед. (всего 204 ед.); 5-й гвардейский мехкорпус – танки Т-34–120 ед., Т-70–56 ед. (всего 176 ед.); 2-й гвардейский танковый корпус – танки Т-34–84 ед., Т-70–52 ед., «Черчилль» – 3 ед. (всего 139 ед.); 2-й танковый корпус – танки Т-34–35 ед., Т-70–46 ед., «Черчилль» – 4 ед. (всего 85 ед.). Итого на армию – 524 ед., с учетом усиления – 748 ед.