Читаем Боги войны полностью

Последнее еще можно объяснить необходимостью срочно переходить из походного положения в боевое и открывать огонь на ограниченном пространстве – улице населенного пункта, в складках местности, лесу и т. п. В принципе это нечасто случается. В остальных же случаях имели место либо халатность, либо, чаще, злой умысел. Орудие выходило из строя, производился его ремонт или замена на новое, а расчет несколько дней, а то и недель самых жарких боев «загорал» в тылу.

Я немного отвлекся, и пора возвращаться к действиям реактивной артиллерии. На Курской дуге весьма успешно применялись 300-мм реактивные снаряды М-30 и М-31. За характерную форму головной части М-30 фронтовики называли его «Лукой Мудищевым» (герой одноименной поэмы Баркова). Естественно, что это прозвище, в отличие от растиражированной «катюши», официальная пресса предпочитала не упоминать. «Лука», подобно германским 28-см и 30-см снарядам, запускался из деревянного укупорочного ящика, в котором он доставлялся с завода. Четыре, а позже восемь таких ящиков ставили на специальную раму, в результате чего получалась простейшая пусковая установка.

Мощная головная часть М-30 имела неудачную аэродинамическую форму, и кучность была в 2,5 раза хуже, чем у М-13. По этому снаряды М-30 применялись только массированно. На 1 км фронта прорыва было положено сосредоточивать не менее трех дивизионов М-30. Таким образом, на 1000-метровой линии обороны противника обрушивалось не менее 576 снарядов. По рассказам фронтовиков, часть снарядов М-30 застревала в укупорках и летела вместе с ними. Интересно, что думали немцы, наблюдая летящие на них кувыркающиеся деревянные ящики?

Мощность снарядов «Лука» (М-30 и М-31) производила большое впечатление как на противника, так и на наших солдат. О «Луке» на фронте ходило много разных предположений и выдумок. Одна из легенд состояла в том, что будто бы боевая часть ракеты начинена каким-то специальным, особо мощным взрывчатым веществом, способным сжигать все в районе разрыва. На самом деле в боеголовках применялись обычные взрывчатые вещества. Исключительный эффект действия снарядов «Лука» достигался за счет залповой стрельбы. При одновременном или почти одновременном взрыве целой группы снарядов вступал в силу закон сложения импульсов от ударных волн.

Рассмотрим в виде примера действия 5-й гвардейской минометной дивизии подполковника Г. М. Фанталова: «Первые залпы 5-й гвардейской минометной дивизии прогремели над степью 6 июля, когда противнику кое-где удалось вклиниться в оборону 13-й армии. В полосе 307-й стрелковой дивизии в тот день отдельные его подразделения проникли к высоте 255,1. Как раз на этой высоте штабом 23-й бригады был намечен удар двух дивизионов. Залп прозвучал тотчас, как только командир стрелковой дивизии попросил „дать прикурить“ ворвавшимся туда танкам и мотопехоте. Смерчем от не менее чем 400 тяжелых 300-мм снарядов буквально срезало вершину высоты; казалось, вместе со взметнувшимся пламенем поднялась в воздух и она сама. Этим ударом было уничтожено семь танков, рассеяно до двух батальонов пехоты, а главное – гитлеровцы уже больше не пытались наступать на этом направлении.

6 июля противник оттеснил за Самодуровку 17-й гвардейский стрелковый корпус. К исходу дня было установлено, что в этом населенном пункте сосредоточиваются крупные силы танков и пехоты. Получив заявку штаба корпуса, командир 16-й бригады полковник Вальченко решил с заходом солнца вывести один дивизион перед населенным пунктом и произвести по нему огневой налет. Густая июльская темень надежно прикрыла переброску пусковых установок и снарядов на огневую позицию. Их подвозили на расстояние 2–3 км от нее, а затем стокилограммовые чушки снарядов и тяжелые пусковые станки переносили на плечах и тащили волоком.

Прозвучавший в 3 часа залп из 200 с лишним снарядов разметал войска противника в Самодуровке.

Штаб оперативной группы ГМЧ фронта подметил, что гитлеровцам сильно досаждали ночные огневые налеты тяжелых дивизионов. Ночью они предпочитали накапливать силы, отдыхать, а тут с неба сыпятся с громом и молнией реактивные снаряды. Решили чаще вести ночами залповый огонь из кочующих пусковых установок. Эффект от этого тоже был большой: противник не только нес заметные потери, но и находился в постоянном страхе».[92]

Убедившись в невозможности преодолеть сопротивление 1-й танковой армии на обоянском направлении, немецкое командование с 10 июля прекратило дальнейшие попытки прорваться на Курск через Обоянь. Выставив заслоны против 1-й танковой и 6-й гвардейской армий, немцы начали перегруппировывать основные свои силы с обоянского на прохоровское направление. Кроме того, немецкие войска, действовавшие на корочанском направлении, должны были направить свои основные усилия также на Прохоровку. Тем самым противник стремился слить усилия своих группировок, действовавших на главном и вспомогательном направлениях, с тем чтобы окружным путем прорваться к Курску.