Справившись с этой задачей, они поели и начали укладываться спать.

Однако Кахан всю ночь прислушивался к лесу, стараясь уловить звуки, которых в нем не должно было быть.

Утром Кахан убедился в том, что костер тщательно погашен, разрезал лозу с водой, которой залил кострище, и шепотом извинился перед лесом: он просил его не сердиться, обещав, что это место станет плодородным. Из пепла всегда хорошо вырастали новые деревья.

Он стоял, нюхал воздух и слушал. Утром лес слегка изменился. У Кахана возникло искушение объяснить перемены костром. Лес и его существа ненавидели огонь, а в его глубинах молния могла оказаться фатальной. Но здесь, в Вудэдже, этого было недостаточно, чтобы объяснить появление новых звуков.

Но если бы в лесу находились другие люди, тогда все вставало на свои места.

Он приложил руку к земле и вдавил в нее пальцы. Ему были доступны способы проникнуть вперед и узнать, что происходило вокруг. Кто передвигался по лесу, не являясь его частью.

Ты нуждаешься во мне.

Он оторвал руку от земли, словно коснулся горячих углей.

– Нам следует идти дальше, – сказал Кахан.

Ему показалось, что он увидел, как в подлеске промелькнуло что-то серое. Ветка сдвинулась в сторону, противоположную направлению ветра. Возрожденные? Они следовали за ним?

Вот почему он почувствовал, что за ними следят?

Они все утро шли через постепенно успокаивавшийся лес, периодически останавливаясь, чтобы очистить тропу и сеть летучих пастей. Дикие летучие пасти шумели, они свистели, гудели и вопили, но их прирученные родичи с фермы, привыкшие к тому, что люди их использовали так, как считали нужным, вели себя спокойно. Они лишь печально жужжали, и это вызывало у Кахана раздражение, как и медленно менявшиеся звуки леса.

Он уже не сомневался, что форестолы находятся где-то рядом.

Оставалось лишь ждать, когда они устроят засаду.

<p>10</p>

Небесный плот пришвартовался в Харншпиле на три дня, и все это время продолжалось непрерывное празднование, – так всегда случалось, когда появлялись небесные плоты, доставлявшие товары и новости с самых дальних окраин Круа. Она не понимала, откуда люди брали силы. После первой ночи ей пришлось выпустить на улицы солдат, и не потому, что она опасалась революции или беспорядков, но начались пожары, а вокруг шпиля все было построено из дерева. Во время ее правления уже случился один пожар, когда сгорела половина города, и она поняла, как трудно удерживать в руках власть во время таких кризисов. Если бы не Рэй Галдерин, она бы не справилась.

Она впервые его увидела, когда он принес весть о предательстве. Группа Рэев использовала дымовую завесу, чтобы накормить своих капюшонов несколькими невезучими горожанами. Затем они штурмовали шпиль, полные полученной энергии. И попали в ловушку, расставленную Галдерином.

Кирвен была далеко не глупа. Она подозревала, что Галдерин спровоцировал мятежных Рэев, если не сам, то через посредника, который потом наверняка накормил его капюшона. А затем он использовал бунт, чтобы занять более высокое положение. Рэи любили уничтожать конкурентов, чтобы укрепить собственную власть.

Иногда знание о том, кто кого ненавидит, становилось ее самым эффективным оружием.

Она слышала шум рынков Харна; они начали перемещаться от центрального кольца, когда небесный плот готовился к отплытию, а торговля завершилась.

Небесным плотом владела семья Харрендер. Все они были хорошо одеты в плотно прилегающую желто-синюю шерсть, чтобы ее не зацепили блоки и вьющиеся растения, которые они использовали не только для того, чтобы управлять и поворачивать плот, но и для подъема лифтов и дверей.

Сейчас работали сразу два лифта – большой грузовой, уходивший в брюхо плота и заполненный короноголовыми, и маленький, с клеткой вокруг него для пассажиров и команды, проходивший через отверстие в центре плота к главной палубе.

В нижней части корпуса небесного плота готовились погрузить новых летучих пастей, чтобы плот продолжал оставаться в воздухе. Огромные сети, которые удерживали существ у днища северной части плота, открыли, чтобы летучие пасти могли облететь его внутри. Без их подъемной силы четверть плота заметно накренилась.

Плотогоны висели на длинных веревках возле сети, что-то кричали друг другу и смеялись, собирали летучие пасти, которые утратили подъемную силу и опустились вниз. Длинными острыми шестами они пробивали летучие сумки, и в них появлялись большие дыры. Отбракованные летучие пасти падали на дно сети. Там дети плотогонов собирали умиравших животных в большой мешок и относили их на плот. Их мясо пойдет на корм здоровых летучих пастей. Кирвен считала, что убивать такое количество существ – расточительство, однако знала, что другого способа не существовало. Заболевшие летучие пасти всегда умирали, и их нельзя было есть, потому что их плоть была ядовитой.