Читаем Боги Вирдвуда полностью

– Приношу свои извинения, возрожденная, – сказал Кахан. – Я очень давно слышал про таких, как ты, забыл о проклятии и не собирался задавать вопросы о твоем происхождении.

– Ну, теперь мое прошлое открыто для всех, – сказала она, и ее голос снова стал ровным и лишенным эмоций. – Так даже лучше. – Она огляделась по сторонам. – И то, что ты привел в действие проклятие, говорит о том, что мы в правильном месте. Ты Кахан Дю-Нахири, – произнесла она утвердительно.

– Я не знаю человека, которого так зовут.

– Я не охочусь за тобой, Капюшон-Рэй.

– Не называй меня так, – сказал он слишком быстро – и тут же это понял. – Я не Капюшон-Рэй. Никогда им не был и ничего не знаю о Кахане Дю-Нахири, о котором ты говоришь. Человек, владевший этой фермой, убит Рэем, может быть, ты ищешь его. – Он слышал, что возрожденные способны услышать ложь с расстояния в тысячу миль.

Если так, то его слова должны были ее оглушить.

– Мог ли фермер спровоцировать проклятие? – спросила она. – Я так не думаю. – Она посмотрела на него. – Они вернутся за тобой, и тебе не поможет отрицание.

– Кто вернется? – спросил он.

– Те, что убили семью, забравшую твою ферму.

– Ты это видела?

Она покачала головой, и стеклянные украшения в ее волосах зазвенели.

– Мертвые шепчут мне. Мальчик, который здесь жил, – продолжала она, но теперь она на него не смотрела, – рад, что получил обратно своего короноголового, и благодарит тебя.

Кахан вздохнул и прошел мимо нее к деревянному чурбану, стоявшему перед дверью, и взял топор для рубки, вполне подходивший для старого дерева. Он не мог не подумать, что, несмотря на все его желания, он очень часто брал топор в руки.

– Почему ты здесь, а не сражаешься за новых Капюшон-Рэев? – Он положил полено и опустил топор. Расколол дерево. Поставил новое полено. – Ведь именно этим заняты возрожденные – они сражаются.

– Новые Капюшон-Рэи. – Она сплюнула на землю. – Вот так меня волнуют Капюшон-Рэи, те, что есть, те, что будут, и те, что были до них. – Хотя он сосредоточился на дереве, Кахан чувствовал ее взгляд, словно это был свет, обжигавший его кожу. – Капюшон-Рэи сделали меня такой, возрожденной, – я ничего не ощущаю, в том числе вкуса. Я не знаю жара или холода и оживаю, только когда убиваю. Смерть напоминает мне, что значит быть живой.

– С Капюшон-Рэями, которых ты презираешь, можно найти очень много смертей.

– Я буду убивать, если у меня появится шанс.

– И все же, – он снова обрушил топор вниз, – ты утверждаешь, что не намерена убить Кахана Дю-Нахири, которого ищешь. Ты называешь его Капюшон-Рэем и говоришь, что ненавидишь их.

– Ты другой. – Она смотрела ему в глаза.

– Я фермер и лесничий, и все.

Она не пошевелилась.

Ее неподвижность была неправильной, какой-то противоестественной. Как если бы она выпадала из мира, но стоило ей начать двигаться, как она снова становилась его частью.

– Мертвые следуют за нами грандиозной процессией, Кахан Дю-Нахири, и не прекращают говорить, просить, ненавидеть. В нашей прежней жизни, до того как мы возродились, мы служили леди Яростного Цветения, и лишь немногие воины могли с нами сравниться. Сейчас их осталось совсем мало. Мы предлагаем тебе свои услуги в качестве стражей, убийц и для любых других целей. Ты Кахан Дю-Нахири. Капюшон-Рэй поневоле. Огонь Круа.

Топор снова опустился.

На этот раз он позволил лезвию войти в более мягкое дерево чурбана и повернулся к возрожденной:

– Если я тот мужчина, о котором ты говоришь, мне едва ли потребуются стражи, разве не так?

Она кивнула.

– Ты так думаешь, но недооцениваешь силы, которые они направят против тебя. Капюшон-Рэи поднимаются, они не выносят других претендентов или соперников. Горят монастыри и лесные святилища. Урожай становится ядовитым. Земля трещит и ломается. Глубина мрака, который несут Капюшон-Рэи, меняется, но я не видела прежде ничего подобного.

– Я не Капюшон-Рэй.

– Я чувствую смерть, Кахан Дю-Нахири, – сказала она, – и она приближается к тебе. Ты можешь отрицать то, кем являешься, но смерть приближается. Ее невозможно остановить.

– Я еще раз повторю: я не тот, кем ты меня считаешь, ты совершаешь ошибку, вот и все. – Он посмотрел на нее, кожа на его руках покраснела и зудела после ударов топором. – Я не несу смерть.

Она пожала плечами и соскользнула со стены.

Затем опустила забрало, и он посмотрел в закрытое лицо из полированного дерева. Красивое, наверное столетнее.

– Люди не приносят смерть, Кахан Дю-Нахири. Смерть – не товарищ. Она приходит незваной. – Когда она встала, копье упало, она ногой подбросила его, и оно уверенно легло в руку. – Многие мои товарищи мертвы, однако мы еще живы, – продолжала она. – Хотя смерть – единственное, чего мы хотим.

– «Мы»? – спросил Кахан, который снова взял топор и огляделся.

Только теперь он увидел еще одну фигуру у кромки леса на западе, одетую так же, как стоявшая перед ним женщина, с умиротворенным лицом, начертанным на полированном дереве забрала. Возрожденная увидела, что он заметил ее спутницу, и кивнула.