– Эти люди не стоят моей жизни.

– А какие стоят? – спросила она. – Все они продажны, эгоистичны, заботятся только о себе.

– Леорик не такая, – резко возразил Кахан.

– Получается, только она одна хорошая?

Он не стал отвечать сразу.

– Нет.

– Тем не менее ты оставишь их умирать от рук Рэев вместе с остальными. – Она перестала ковырять в зубах и посмотрела на него. – Тем, кого Рэи захватят живыми, придется очень нелегко. Рэи ненавидят тех, кому удалось натянуть им носы. – Анайя невесело рассмеялась. – Ты показался мне человеком, несущим на плечах тяжкое бремя, когда-то я увидела такие же качества в Высоком Сера.

– Какое отношение имеет твой командир ко мне? – проворчал Кахан.

– Ты прекрасно знаешь, что, если ты уйдешь, потерянные жизни лягут новым тяжким бременем на твои плечи.

Она шагнула к нему.

– Рэи потребуют, чтобы они выдали им меня и Венна, и жители деревни так и поступят. Я обманывал себя на их счет.

– Возможно, так и будет, – сказала форестол, – или нет.

– Тебе легко, форестол, уговаривать меня остаться, когда ты сама уйдешь еще до наступления ночи, – сказал Кахан.

Она посмотрела на него. Заморгала. Затем засунула руку в колчан, вытащила пригоршню стрел и протянула ему.

– Десять стрел, – сказала она. – Я отдам их тебе, если ты останешься. Я и мои люди будем держаться до десяти стрел. Возьми их как мое обещание.

Он сжал стрелы, но она их не выпустила.

Это были великолепные стрелы, более прямые и лучше оперенные, чем любые, что когда-либо у него были.

– Почему? – спросил он, когда они стояли, соединенные стрелами. – Это не твое сражение.

Она продолжала смотреть ему в глаза.

– Я выросла почти в такой же деревне. К нам пришли Рэи, им нужны были солдаты. Наша Леорик сказала, что у нас не хватает людей для работы на фермах, чтобы отдать им наших молодых. Рэи сочли ее ответ оскорблением, в результате выжили немногие. – Она отпустила стрелы. – Когда десяток стрел закончится, мы уйдем. А до тех пор останемся и будем убивать для вас Рэев.

– Сражения не будет, Анайя, жители деревни отдадут меня и триона. Они не понимают.

– Ну, если они так поступят, мы исчезнем. У нас это отлично получается. – Она почесала голову. – Быть может, они не станут вас выдавать.

– Ты ведь сама сказала, что люди продажны, эгоистичны и беспокоятся только о себе.

– Но ты думаешь, что здесь живут хорошие люди, – сказала форестол, повернулась и пошла прочь, посмотрев на него через плечо. – Будем надеяться, ради тебя самого, что ты прав.

<p>54</p>

Рука на плече слегка его встряхнула, заставив вынырнуть на поверхность реальности, он поднялся из глубины, где точки света пронизывали темноту, а единственным звуком были крики мужчины, которого он любил, как своих родителей.

– Они здесь. – Сон исчез – так вода стекает с листвы деревьев. Над ним появилось лицо Леорик. – Мы не можем оценить их численность, но Сарк докладывает, что видит факелы среди деревьев. – Она наклонилась к нему и перешла на напряженный шепот: – Возможно, тебе следует уйти, Кахан. Прямо сейчас, ночью. Взять триона, гараура и бежать. И еще Юдинни. – Она сделала глубокий вдох. – И Иссофура. Пожалуйста.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

Из них всех, так он думал или надеялся, Леорик была бы последней, кто захотел бы, чтобы он ушел.

– Онт подговаривает и будоражит жителей деревни – он глупец, – но многие верят, что смогут купить свои жизни ценой твоей, однако я буду всячески этому сопротивляться. – Она говорила едва слышно, и в темноте было очень легко поверить, что во всем мире остались только они с Леорик. На миг ему захотелось, чтобы так и было. – И дело не в том, что я добра к тебе, Кахан. Если ты останешься, в нашей деревне начнется схватка между жителями и Рэи беспрепятственно войдут в Харн.

Кахан слышал, как люди говорили, что темнее всего бывает в середине ночи, и сейчас это понял. Он знал, что такое же чувство испытывала Леорик. Его накрыло ощущение безнадежности. Разговоры Юдинни, а потом Венна о паутине Раньи, о том, что богиня управляет всеми, что так и должно было произойти, а триону, монахине, деревне и ему самому суждено находиться в этом месте. Что на то имелась причина. Сейчас эти мысли показались ему смехотворными.

Но способность Венна исцелять, о чем никто даже не предполагал ранее, будет полезной во время сражения. Они смогут спасти жизни, которые в противном случае могли быть утрачены. И предупреждение Анайи о вине, которая ляжет на его плечи… он знал, что она права.

– Тебе следует уйти, – повторила Фарин. – Спасти себя и моего мальчика.

– Ты пойдешь с нами, Фарин? – спросил он. – Ты ведь знаешь правду. Тебе известно, что произойдет после того, как Рэям позволят войти в Харн.

Она выдохнула, почти рассмеялась, но в этом звуке не было веселья.

– Это моя деревня, Кахан, и то, что произойдет с ней, будет и моей судьбой. Я не могу уйти. – Она села, на ее коже еще остались следы белой глины, отчего лицо приобрело странную форму. – К тому же я надеюсь, что Рэи сначала казнят Онта и я увижу выражение его лица, когда он поймет, что навлек на себя.

– Я не уйду.