– Или я могу не возвращаться в Харн, – сказала она, и как только эти слова прозвучали, Кирвен в них поверила. – Кахан Дю-Нахири на нас не нападал, он лишь ответил на нашу агрессию. Я скажу Рэям, что Венн погиб и Кахан вместе с ним. Ты и трион отдали жизнь за новых Капюшон-Рэев – и если мы туда не вернемся, он может больше никогда меня не побеспокоить.

Сорха вновь прижалась к прутьям решетки.

– Как отреагируют Капюшон-Рэи, когда узнают, что ты потеряла триона? – спросила она.

– Существуют и другие трионы, – сказала Кирвен. – Рэи живут долго. Они терпеливы.

– Нет, Рэи ведут себя не так, – прошипела Сорха. – Мы атакуем, мы смотрим в лицо возникающим проблемам.

– Но, Сорха, – напомнила ей Кирвен, – ты забыла, что я не Рэй. – На лице Сорхи появилось потрясение, на миг глаза широко раскрылись, а Кирвен повернулась и пошла прочь. – Впрочем, как и ты.

Когда она распахнула дверь, Сорха начала кричать:

– Ты нуждаешься во мне! Ты нуждаешься во мне!

Кирвен ничего не ответила, она продолжала идти по коридору. Стража молчала, Сорха продолжала кричать ей вслед. Кирвен предстояла встреча с Галдерином, и она понимала, что ей придется что-то ему рассказать. И поставить в известность Капюшон-Рэев в Тилтшпиле. Ситуация выходила из-под контроля. Высокая Леорик свернула за угол, теперь стражи уже не могли ее видеть, и ей показалось, будто она вот-вот упадет. Словно на нее со всех сторон обрушились порывы штормового ветра. Ее наполнил страх, полнейший и неумолимый, как сама земля. Мышцы отказывались подчиняться, она сжала кулак, поднесла его ко рту и по стенке сползла на пол. Кирвен кусала костяшки пальцев, чтобы подавить крик. Из глаз хлынули слезы, она разрыдалась так отчаянно, что все ее тело начало сотрясаться и она могла произнести только одно слово.

Имя.

– Венн, – прошептала она, на этот раз ее переполнял не гнев, а чувство вины.

<p>49</p>

Харн напряженно работал.

Первое кольцо рва вокруг деревни уже было построено, из выкопанной земли соорудили насыпь на дальней части рва, из которой торчали заостренные колья. Одна из возрожденных – та, которую он назвал в честь своей сестры, – стояла на верхней части насыпи перед стенами и наблюдала за работой. Во всяком случае, так все думали. Она оставалась настолько неподвижной, что могла быть статуей, поставленной в начале времен, когда по миру разгуливал Ифтал, а Осере еще не пали. Распиленные стволы деревьев положили через ров, чтобы иметь возможность входить в деревню; ворота, которые Кахан уничтожил, заменили, а Вудэдж отодвинули еще на пять шагов от Харна. Воздух звенел от ударов топоров.

Когда они подошли к Харну, работы остановились, все взгляды обратились на них, и Кахан почувствовал себя неуютно. Нет, его тревожили не взгляды, он к ним привык. Теперь жители деревни смотрели на него без неприязни. Они забыли, что он был бесклановым, его доспехи и указания, которые он выдал, изменили его в их глазах. Он бы предпочел, чтобы они демонстрировали ему прежнее презрение, ведь теперь у них имелись на то все основания. Кахан разрушил их жизнь, не сознательно, но если бы его здесь не было, людям Харна не пришлось бы превращать свою деревню в форт. Теперь им предстояло сражаться, и многие почти наверняка погибнут.

И он навлек на них все эти несчастья.

– Кахан! – Леорик Фарин вышла через ворота Тилт. Ее белый грим снова был безупречным. – Мы напряженно работали. – Когда она проходила мимо, возрожденная воительница ожила и последовала за Леорик навстречу Кахану. Венн и Юдинни еще оставались на полпути между Харном и лесом. – Тебе удалось разыскать Дайона, с ним все в порядке?

Кахан кивнул.

– Возникли небольшие проблемы с форестолами, но я на это и рассчитывал. – Она недоуменно наклонила голову. – Они обещали поставить нас в известность, когда будут приближаться Рэи, так что проследи за тем, чтобы все знали о возможном появлении форестолов и что они не несут опасности для жителей Харна.

Леорик кивнула.

– Мы многое успели сделать. – Она указала на деревню.

– Верно, – ответил он. – Им будет нелегко преодолеть рвы.

Из-за спины Фарин за ним наблюдали блестящие глаза возрожденной – интересно, о чем она думала?

Должно быть, она понимала, насколько все это безнадежно. Стены Харна по-прежнему были слабыми, в некоторых местах их вообще сняли. Фарин заметила его взгляд.

– Дерево на стенах сгнило. Воительница… – она повернулась и кивнула Нахак, – сказала, что лучше срубить новое дерево – его труднее сжечь, когда Рэи начнут посылать огненные шары. – Она подошла поближе к Кахану. – Тебе нужно попросить их не говорить об этом прямо – жители деревни боятся огня. – Он кивнул. – Скоро мы начнем рыть второй ров.

– А ты не пыталась сама попросить возрожденных поменьше говорить?

– Они хорошо умеют отдавать приказы, но сами не склонны слушать других, – ответила Фарин.

– Нахак, – сказал Кахан, – ты в течение нескольких поколений занималась войной и должна знать, что, если ты напугаешь этих людей, от них не будет никакой пользы.

– От них не будет… – начала возрожденная, но он ее перебил: