Читаем Боги – суть предки наши полностью

Всесветное, безбрежное море, где встречаются мифические соперники, есть беспредельное небо, воздушный океан. И Бог, и дьявол носятся по этому небесному морю, сидя в ладье, т. е. в облаке, или плавают по нему в виде двух гоголей – белого и черного: эпитеты, стоящие в связи с дуалистическим верованием в начале света и тьмы, добра и зла, Белбога и Чернобога. Оба божества участвуют в творческой деятельности природы: темное, как представитель помрачающих небо и замыкающих дожди облачных демонов, и светлое, как громитель, низводящий на землю дождевые потоки и просветляющий солнце.

С особенно строгою последовательностью развивает эту борьбу богов светлого и темного религия персов. Ормузд, верховный источник света, всемогущим своим словом (Гокавер), т. е. громом[308], творит ангелов-ферверов и вселенную со всеми ее благами; а злой Ариман, источник тьмы, противопоставляет ему своих нечистых духов – дэвов и стремится овладеть небом, но, будучи низвергнут – падает в подземные пропасти; в образе змеи он проникает всюду и портит создание Ормузда, влагая в них зародыши зла и болезней; самый огонь он оскверняет дымом[309].

Быстрый полет туч, молний и ветров заставили фантазию олицетворять эти явления легкокрылыми птицами; этот поэтический образ встречается в большей части народных сказаний, изображающих картину весенней грозы. Плавая по воздушному океану, облака и тучи представлялись водяными птицами – белыми и черными гоголями. Карпатская колядка о Сотворении мира вместо гоголей выводит двух голубей – птицы, которым приписывается низведение с небес огня (молний), дождя и божественного дыхания, т. е. ветра:

За каждым стихом следует припев: «Подуй же, подуй, Господи, из Духом Святой по земле»[314]. На воздушном океане стоят два дуба, т. е. деревья-тучи, соответствующие мировой ясени Эдды; на этих Перуновых деревьях восседают молниенос-птицы, и они-то создают мир: землю из мелкого песку, а небесные светила из него или золотого камня.

Если мы припомним, что солнце, луна и звезды назывались метафорически драгоценными каменьями и что эпитеты «золотой» и «синий» служили для обозначения блеска небесных светил и огня, то понятно будет, почему светила эти творятся из синего или золотого камня.

В космогоническом мифе скандинавов лежит мысль о весеннем обновлении природы, о созидании мировой жизни из того омертвения (небытия), в какое погружает ее губительное влияние зимы. Та же мысль кроется и в славянских преданиях. При начале весны пробужденный Перун объезжает на огненной колеснице, во всем своем грозном величии, на великое дело творчества; разит громовыми стрелами толпы демонов и, рассыпая плодотворное семя дождя, засевает землю разными злаками, или, что то же – творит «посредством сеяния» зеленеющую и цветущую землю[315].

Вместе с этим он выводит из-за густоты туч и туманов небесные светила и, следовательно, как бы создает их из тех цветных каменьев, которые до сего времени были сокрыты демонами зимы и на дне воздушного, облачного океана; выводя яркое, вешнее солнце, он творит белый свет, т. е. по основному, теснейшему смыслу этого выражения – дает ясные дни, а по смыслу производному, более широкому – устрояет вселенную.

Солнечные лучи топят льды и снега, претворяя их мертвые массы в шумные, многоводные потоки, и только тогда зачинается земная жизнь со всей ее роскошью и разнообразием, когда выступит наконец земля из-под вод весеннего разлива и будет обвеяна южными ветрами. Отсюда возник миф, общий всем индоевропейским народам, что земля рождается из воды и выплывает из ее пучин силою божественного дуновения.