Морган успешно провёл попытку банков Уолл-Стрит предотвратить общий финансовый крах после биржевой Паники 1907 года, который сам же преднамеренно спроектировал. Он возглавлял группу банкиров, которые взяли крупные правительственные деньги, и решал, как они должны использоваться для финансовой помощи. Морган продолжал вознаграждать друзей и наказывать врагов. ^{62}

В 1911 году комиссия Конгресса США предприняла расследование, как управлялась национальная коммерция тем, что они называли Денежным Трестом. Их расследование обнаружило, что члены «Дж. П. Морган и К°» контролировали не менее чем 72 совета директоров в 47 крупных американских корпорациях, объединённой стоимостью в 2 104 000 000 долларов, невероятная сумма в те дни. ^{63}

«Национальная денежно-кредитная комиссия» Моргана-Рокфеллера

Результатом кризисов 1907-08 годов, в дополнение к монументальному расширению финансового и политического влияния Дж. П. Моргана, стало формирование национальной Денежно-кредитной комиссии для изучения банковского кризиса и выработки рекомендаций Конгрессу для предотвращения подобной паники в будущем. Президент Теодор Рузвельт подписал Закон Олдрича-Врилэнда, создав эту комиссию в 1908 году. Её обязанность состояла в том, чтобы предложить план, как останавливать денежную панику на финансовых рынках.

Комиссия была с самого начала мошенничеством. Её возглавлял американский сенатор Нельсон Олдрич, председатель влиятельного сенатского Финансового комитета, тесть Джона Д. Рокфеллера-младшего и тезка губернатора Нельсона Олдрича Рокфеллера. Сенатор Нельсон Олдрич был известен инсайдерам как «операционный брокер Моргана в Сенате».^{64}

Сенатор Олдрич не чурался коррупции. В статье 1905 года журнал «Макльюр» ссылался на то, что Олдрич доминировал в коррумпированной политической машине Род-Айленда, и что большинство сенаторов штата было скуплено машиной Олдрича. В 1881 году Олдрич бросил семейный бакалейный бизнес, чтобы баллотироваться в Сенат США с заявленным собственным капиталом 50 000 долларов. Когда после тридцати лет политической деятельности, главным образом, в американском Сенате, сенатор Олдрич умер, он уже стоил внушительные 12 000 000 долларов, состояние, которое отнюдь не являлось результатом скромных сбережений с его несерьёзной сенатской зарплаты. ^{65}

Морган и Рокфеллер, вероятно, не нашли бы более прекрасной кандидатуры, чтобы провести столь желаемую ими «денежную реформу» через скептический Конгресс. Олдрич ответственен за проведение самого рокового политического государственного переворота в американской истории: Закона о Федеральной резервной системе 1913 года. Кто поддерживал его, и как они организовали этот удачный ход, знали очень немногие.

Банкирский переворот

В 1908 году, спустя год после создания национальной Денежно-кредитной комиссии Олдрича, самые влиятельные банкиры Америки встретились в обстановке высочайшей секретности, чтобы спроектировать крупнейший в истории США финансовый и политический государственный переворот. План состоял в том, чтобы вырвать из рук американского Конгресса конституционно переданные ему полномочия создавать и контролировать деньги. В случае удачи переворот должен был узурпировать это конституционные право и власть и поставить их на службу частным специальным группам, даже за счёт всеобщего благосостояния населения Соединённых Штатов.

Люди, которые строили эти планы взять под свой контроль национальную денежную систему, отнюдь не были обычными банкирами. Они были особой породой в пределах американского банковского мира.

Они были, прежде всего, международными банкирами, которые создали себя по образцу и подобию своих лондонских коллег. Среди банкиров, которые организовали «денежный переворот», был Дж. Пирпонт Морган; немецкий эмигрант Пол Варбург из нью-йоркского частного банка «Кун, Лёб и К°»; «Огаст Белмонт и К°»; «Дж. и В. Селигман»; «Ли, Хиггинсон и К°» и другие. В Лондоне эти международные банкиры назвали себя «торговыми банкирами». В Нью-Йорке они предпочитали называться «инвестиционными банкирами». И те, и другие работали одинаково.

По природе своего бизнеса международные банкиры не были лояльны ни одной существующей конкретной стране. Их мир не замыкался конкретным национальным государством, но был повсюду, где их влияние могло изменить события к их собственной выгоде. Вследствие этого секретность являлась существенной в их преуспеянии и важнейшей составляющей в получении преимущества перед конкурентами. Многовековой опыт (со времен венецианской Империи) показал им, что предоставление займов правительствам или монархам гораздо выгоднее, чем кредитование частных заёмщиков, не в последнюю очередь потому, что связанный условием заём гарантировался властью государства облагать налогами своих граждан, чтобы гарантировать выплату долгов.