Читаем Боги Абердина полностью

— Он хочет знать, когда я заканчиваю, — заявил художник со странным спокойствием, которое свидетельствовало о панике больше, чем истерика. — Сказал, что думает об уходе в отставку. Отходит от дел, — медленно произнес он, словно пытался удостовериться, что понимает сам себя. — Вы можете в это поверить, черт побери?! В его возрасте? Ему пятьдесят с небольшим, и он здоров, как рабочая лошадь.

Хауи рухнул на стул и положил ноги на оттоманку.

— Шутки кончились. Он вскоре захочет, чтобы я взял на себя бизнес, — как только закончу университет и получу диплом… — Хауи замолчал, с грохотом опустил ноги на пол и склонился вперед. — Послушайте, ребята, кто-нибудь из вас что-то знает про Фэрвичский колледж?

— О, нет! — воскликнул Дэн. — Положение не может быть таким ужасным.

— Боюсь, что оно как раз такое и есть.

— Диплом среднего специального учебного заведения? Но как ты объяснишь…

— Скажу ему, что это был оптимальный вариант. За наименьшее время — максимум знаний. Эффективно и сберегает годы.

Думаете, ему до этого есть дело? Главное — чтобы у меня была корочка с моей фамилией, внесенной туда черным каллиграфическим почерком. Старик сам не учился ни в колледже, ни в университете. — Хауи стал говорить тише и другим тоном. Я предположил, что он так копирует отца:

— «Я хочу, чтобы мой сын понял ценность образования. Я хочу, чтобы перед ним открылись все возможности, которых не было у меня».

— Тем временем, он зарабатывает кучу денег, — заметил я. — Очень иронично, не правда ли?

Хауи замолчал и уставился на меня.

— Почему ты это говоришь? — спросил он.

Последовала неловкая пауза. Дэн бросил кости и смотрел только на доску.

— Я просто имел в виду, что у него, как кажется, все в порядке без какого-то диплома.

Хауи выглядел ошарашенным, словно я дал ему пощечину.

— Кучу денег? — повторил он. — Мы не Рокфеллеры, черт побери!

Он все еще неотрывно глядел на меня; вдоль линии волос выступил пот.

— Бедный ублюдок вроде тебя никогда не видел денег и не знает разницу между напряженно работающим бизнесменом и султаном чертова Брунея, — произнес Хауи тихим голосом с нехорошей, злой улыбкой.

Дэн замер на месте, держа шашку между большим и указательным пальцами. Хауи смотрел неотрывно, фокусируясь на мне, как часто делают пьяные. В камине треснули дрова.

— Бедный ублюдок, — снова повторил он, на этот раз так, словно разговаривал сам с собой. Потом Хауи горько фыркнул и содрогнулся, медленно моргнул, встал, распрямил спину и вышел. Затем, громко топая, он отправился вверх по лестнице. Мгновение спустя я услышал, как с грохотом захлопнулась дверь.

Мы с Дэном молчали несколько минут, продолжая играть. Естественно, Дэнни проигрывал. Я пытался сконцентрироваться, но не мог. У меня раскраснелось и вспотело от смущения лицо.

— Он просто пьян, — сказал Дэн, беря в руки шашку. — Ты же знаешь, как он слетает с катушек, когда звонит отец…

— Не волнуйся. Со мной все в порядке, — ответил я.

— На самом деле, Эрик… ты нравишься Хауи.

Его попытки меня успокоить унижали еще больше, чем оскорбления художника. Я молчал и вел игру до конца, снова с легкостью выиграв у Дэна.

* * *

Ноябрь быстро закончился, часто шел снег. Зима вступила в свои права — вторглась, словно видение в гипнотическом сне.

Я обнаружил мотель на окраине города, где мне позволят пожить четыре недели каникул за небольшую плату в комнате, расположенной в подвале. Но телевизор там почти не работал, телефон отсутствовал, отопление оставляло желать лучшего, вода или текла тонкой струйкой, или просто капала. Эта комната предназначалась для людей, перемещающихся в поисках работы, и для безработных бродяг. Это был жест доброй воли со стороны владельца, Генри Хоббса. Он сам заявлял, что раньше был «лоботрясом» и поднялся в этом мире. Теперь он считал своей кармической обязанностью вернуть часть удачи, которая ему благоволила. Но комнатой редко пользовались, поскольку в Фэрвич в поисках работы приезжали нечасто, даже в пригороды, особенно — после наступления зимы. По ночам было холодно, ледяной воздух загонял домой всех жителей Новой Англии, кроме самых стойких. Если оглянуться назад, то моя идея жить в этой комнате была глупой, поскольку у меня накопилось больше денег, чем я мог потратить. Я не знал, куда их девать, получая стипендию и зарплату у доктора Ланга. Можно было позволить себе приличный номер в одной из хороших гостиниц Фэрнича. Но я так долго жил в бедности, что привык экономить на всем. У меня оставалось сильно неразвитым понимание практической пользы денег; с моей точки зрения, самое дешевое было и самым лучшим.

Последнюю неделю перед каникулами я провел, гуляя по городу. Мы с Дэном ходили в кино, в единственный кинотеатр в городе, который заодно служил и театром. После этого мы вдвоем обычно ужинали в кафе «У Эдны» и были единственными студентами в зале, полном рабочих бумажной фабрики. Мы с Дэнни стали большими друзьями после того, как я рассказал ему, что Арт посвятил меня в алхимические эксперименты и опыты с кошками. Правда, мой приятель настаивал, что в последних участия не принимал.