— Федор! Здесь на нарах одно место есть. Степанов не придет, сукин сын,— басом сказали ноги,— я пущу товарища фельетониста.

— Ну, пусти,— растерянно сказал Федор с бородой.— А какой фельетон вы напишете?

— Вечные странники.

— Как будет начинаться? — спросили нары.— Да вы полезайте к нам чай пить.

— Очень хорошо — вечные странники,— отозвался Федор, снимая сапоги,— вы бы сразу сказали про фельетон, чем на рельсе сидеть два часа. Поступайте к нам.

^__________

Огромный чудный вечер сменяет во Владикавказе жгучий день. Края для вечера — сизые горы. На них вечерний дым. Дно чаши — равнина. И по дну, потряхивая, пошли колеса. Вечные странники. Навеки прощай, Гензулаев. Прощай, Владикавказ! ^{6}

Комментарии

_{(В. И. Лосев)}

Впервые — Красная нива. 1925. № 1.

Печатается по тексту журнальной публикации.

«Богема», несомненно, родилась из тех же записных книжек писателя, что и «Записки на манжетах». Более того, рассказ этот есть не что иное, как отрывок из «Записок», но переработанный и отшлифованный Булгаковым в более поздние годы (можно предположить, что этот фрагмент текста, в первоначальном виде, вошел в состав полного текста «Записок на манжетах», переданного Булгаковым в 1923 г. издательству «Накануне»).

В дневнике писателя о «Богеме» сказано следующее (запись от 4 января 1925 г.): «Сегодня вышла „Богема“ в „Красной ниве“, № 1. Это мой первый выход в специфически-советской тонко-журнальной клоаке. Эту вещь я сегодня перечитал, и она мне очень нравится, но поразило страшно одно обстоятельство, в котором я целиком виноват. Какой-то беззастенчивой бедностью веет от этих строк. Уж очень мы тогда привыкли к голоду и его не стыдились, а сейчас как будто бы стыдно. Подхалимством веет от этого отрывка. Кажется, впервые со знаменитой осени 1921 года позволю себе маленькое самомнение, и только в дневнике,— написан отрывок (выделено нами.— В. Л.) совершенно на „ять“, за исключением одной, двух фраз („Было обидно“ и др.)».

В результате переработки отрывка исчез мотив, ярко выраженный в «Записках»: «Бежать, бежать!»