Читаем Богачи полностью

Банкиры с их частными самолетами, роскошными домами и ощущением безнаказанности и жалости к себе закутались в коконы, изолирующие их от простых смертных. Они пользовались свободой, что предлагали им политики и законодатели. Но их поведение в разные эпохи отражало отношение к ним общества. Во времена быстрого роста и накопления капитала — во Флоренции раннего Ренессанса, Европе времен открытия Нового Света и Соединенных Штатах сразу после Гражданской войны — на рискованное поведение смотрели сквозь пальцы, безрассудство игнорировалось. В период с конца Второй мировой войны и до «Большого взрыва» фондового рынка в середине 1980-х достоинством считалась сдержанность. Это отношение продержалось до дерегулирования, предпринятого правительствами Тэтчер и Рейгана, и до начала новой глобализации и появления новых технологий. С этого момента большой разрыв в доходах между жителями отдельно взятой страны и между странами только рос.

Со времен Медичи банковское дело было неотъемлемой частью развития капитализма. Великие финансовые династии следовали примеру своих итальянских предшественников, смешивая деньги и политические игры. Их духовными наследниками стала семья Фуггеров из Германии, накопившая колоссальное состояние в XV и XVI веках, финансировавшая избрание Карла V главой Священной Римской империи и ставшая главным банком европейской элиты. Якоб Фуггер обслуживал папу и тем навлек на себя гнев религиозных реформаторов вроде Мартина Лютера.

Хотя банк Ротшильдов был основан в Англии, они стали кредиторами большинства крупных стран континентальной Европы в эпоху наполеоновских войн начала XIX столетия. Любимым занятием Натана Майера Ротшильда было ссуживать деньги правительствам; банки и политики всегда извлекали выгоду из тесных отношений друг с другом.

В циклах бумов и спадов, как и в торговле сомнительными финансовыми услугами, тоже нет ничего нового. В 1720 году Компания Южных морей — корпорация вроде Ост-Индской компании Клайва — стала жертвой спекулятивного пузыря, вызванного ее собственной гордыней. Тот крах оказался поразительно похож на обвал 2008 года: это был массивный кризис ликвидности, вызванный тем, что долг компаний и банков многократно превысил стоимость их активов; уже тогда сложилась практика «коротких продаж» акций с их обратным выкупом по мере падения цены, позволяющая прилично заработать. «Пузырь Южных морей» вызвал волну банкротств, которую можно было остановить только путем массированной государственной помощи, — а также бешенство публики[863]. Парламенту пришлось рассмотреть проект резолюции, призывавший завязать виновных во всем этом в мешки и побросать их в Темзу[864].

Но и тогда, и в наши дни, как только первоначальная волна гнева схлынула, бизнес вернулся к обычному существованию. Парламенты принимают законы, усиливающие регулирование. Банкиры обещают вести себя более ответственно. Но реальная практика меняется незначительно. Перемены в поведении поверхностны. Уровень компенсации остается заоблачным. Раскаяния кот наплакал. Они привели мир к краху, но считают себя хорошими людьми, с которыми дурно обошлись.

По четвергам Джимми Кейн выходил из офиса банка Bear Stearns и летел на своем частном вертолете на побережье Нью-Джерси, где проводил долгие уикенды за игрой в гольф[865]. Он полагал, что фирма в это время в надежных руках. Почти половина его сотрудников являлась акционерами банка, так что они были лично заинтересованы в его успехе. Кейн думал, что создал в компании атмосферу консенсуса и сотрудничества и организовал команду, которая справится с любой бурей и останется в игре надолго. «Здесь нет быстрых результатов», — говорил он. Топ-менеджеры Кейна получали столь щедрое вознаграждение, что один аналитик сравнил действующую в компании систему зарплат и бонусов с библейским чудом умножения хлебов и рыб[866].