Читаем Богачи полностью

Эта попытка пошутить выдавала не только влияние Спенсера на богатейших американцев, но и их отношение к самим себе. Они и вправду считались элитой, занимающейся самоотбором. В 1880-х в каталоге Social Register публиковались жизненные подробности нескольких сотен семей, находящихся на вершине американского общества, которые именовались «социально избранными» и «естественным образом включенными в ряды лучших представителей общества»[589]. Это была любопытная смесь теологии и дарвиновской терминологии, которую явно одобряли состоятельные поклонники Спенсера. Сам философ в своем выступлении в «Делмонико» хвалил американские институты, хотя и доказывал, что жители страны еще недостаточно развиты, чтобы их заслуживать. Оглядывая зал, полный седоволосых, рано постаревших магнатов, он высказал опасение, что они вгоняют себя работой в могилу. «Я бы сказал, что у нас многовато «проповедей работы». Пора произнести «проповедь расслабления»»[590]. Бароны, уже обдумывавшие, как потратить свои состояния, склонны были согласиться. Спенсер продолжил эту тему в газетном интервью. Американский характер, говорил он тогда, еще не вполне утончен, но со временем американец превратится в «более достойный человеческий тип, уже существовавший прежде». Американцы «вполне могут предвкушать время, когда они создадут цивилизацию более грандиозную, чем мир знал до сих пор».

Перед отъездом Спенсер, стоя на пристани в Нью-Йорке, взял за руки Карнеги и Эдварда Юманса (научного публициста, который организовал его лекционные гастроли) и заявил: «Вот два моих лучших американских друга»[591]. С Карнеги он был знаком всего три месяца. Раболепство Карнеги, его стремление произвести впечатление на Спенсера продолжались и впоследствии. На следующий год он услышал, что философ собирается в поездку по Австралии. «Хотелось бы мне быть вашим компаньоном», — написал он ему. А закончил письмо словами: «Ваше преподобие»[592]. В своей автобиографии Карнеги объяснил влияние на него трудов Спенсера:

Затем он формулировал следующую мысль: «Родиться в будущей жизни было бы не большим чудом, чем родиться и жить сейчас, в нынешней жизни. Эта жизнь была создана, так почему же не другая? А следовательно, есть основания надеяться на бессмертие. Так будем надеяться».

Непосредственные желания Карнеги, впрочем, были более прозаическими: вести комфортную, тихую жизнь. Его, как и многих других нуворишей, притягивали пасторальные прелести британской сельской жизни. Еще до того, как Карнеги вошел в число богатейших людей мира, он писал своему кузену из Шотландии, объясняя свое желание жить как джентльмен — «расширяться по мере средств и в конце концов приобрести прекрасный дом в сельской местности, выращивать редчайшие цветы, лучшие породы скота, владеть огромным множеством лошадей и отличаться глубочайшей заинтересованностью во всех, кто обитает рядом». В 1887 году он женился на Луизе Уитфилд, дочери нью-йоркского торговца, на двадцать лет младше его; в свой медовый месяц они отправились в путешествие на пароходе по островам Шотландии.