Я тоже выстрелил, потом снова спрятался, чтобы приготовить гранату. Когда я ее бросал, он выстрелил еще раз. Но я успел укрыться, выхватил вторую гранату и отправил ее вслед за первой.

Первая взорвалась, когда вторая была еще в воздухе. Еще не прозвучал второй взрыв, а я уже снова сжимал в правой руке револьвер. Я выскочил из-за угла и помчался туда, где раньше находилась перегородка.

Когда я оказался на месте взрыва, там уже никого не было. Я остановился, озираясь по сторонам, и вдалеке, слева от себя, увидел быстро удаляющуюся тень. Я кинулся за ним.

Он пересекал открытый участок, пытаясь добраться до лабиринта узких проходов и читательских кабинок. Я бежал со всей скоростью, на которую был способен, и расстояние между нами сокращалось. Я выстрелил, и он дернулся, оступился, выпрямился и припустился дальше.

Добежав до столба в самом конце этого участка, он метнулся за него, резко повернулся и стал стрелять. Я был перед ним как на ладони, мне негде было укрыться, и я, не останавливаясь, вскинул свой револьвер и начал стрелять в него на бегу.

То, что он не попал в меня при таких обстоятельствах, я могу объяснить только его ранением. Он выпустил по мне все пули, понял, что у него нет времени перезаряжать пистолет, повернулся и, пошатываясь, скрылся в ближайшем проходе. Но и у меня к этому моменту уже кончились патроны, и я не собирался предоставлять ему то время, которое мне бы пришлось упустить, перезаряжая револьвер. Я устремился за ним в проход.

Я видел, как там, впереди, он свернул куда-то влево, в боковой проход или в кабинку, и я замедлил шаги. Хотя было еще слишком темно для того, чтобы можно было полностью полагаться на свое зрение, я все-таки заметил, что уже мерцают, хотя и очень тускло, лампы наверху и, вполне вероятно, что это продолжается уже несколько минут. Скверно, что подача электроэнергии началась так скоро, ведь я хотел добраться до него и разделаться с ним до того, как здесь восстановится какое-либо подобие порядка.

Я запихнул револьвер на место, под рубашку, и сорвал со своего предплечья стилет. Он был влажен и слегка погнут, и я понял, что эго в него угодила пуля, изогнув его так, что он порезал меня, вызвав то самое ощущение ожога.

Пригнувшись, я прыгнул за угол, низко опустив нож.

Он бросился на меня. У него было какое-то лезвие, оно тускло блеснуло, приближаясь ко мне, но он держал его неуклюже, и его первый удар, который мне удалось отразить, оказался самым быстрым его движенцем. Он отвел мой удар своим предплечьем и попытался пырнуть меня в живот. Этому помешала моя, кольчуга, и, сделав несколько ложных выпадов, я сумел вонзить ему в брюхо нож по самую рукоятку. Он издал хлюпающий звук, дернулся и повалился на меня. Я подхватил его и опустил на пол.

Я зажег свет, чтобы вглядеться в его лицо, дернул его за волосы, и они отделились от головы: на нем был черный парик. Его собственные волосы были седыми. Да, это был ют самый человек, что сидел в инвалидной коляске, что уговорил Лэнлжа заказать ему выпивку, а потом пристрелил его. Мистер Блэк.

А он смотрел на меня и улыбался.

«Джордан?» — спросил он.

«Винтон», — ответил я.

«Близко, близко… Никто из тех, кто был позднее… Эти слюнтяи…»

«Почему? — спросил я. — Почему ты это делал?»

Он покачал головой.

«Узнаешь. Скоро, — сказал он. — О, очень скоро».

Глава 9

Слияние — нет!

Он был стар и когда-то, в свое время, изменил черты своего лица более основательно, чем мы все, и, ощущая его смерть внутри себя самого и пытаясь помешать стремительному воздействию слияния, я понял, что мистер Блэк — это пропавший клон.

Стискивая зубы, сжимая виски руками, я возводил укрепления вокруг своего рассудка. Слияние происходит всегда, когда умирает один из нас, но с разными последствиями. Впрочем, это не имело особого значения, потому что мы все находились друг в друге, а «связующее звено» было лишь термином, употреблявшимся по отношению к самому старшему из нас, автоматически становившемуся главой семьи.

Блэк был, действительно, одним из нас, потому что происходило посмертное слияние. Всю свою жизнь он должен был блокировать обычные слияния каждый раз, когда они происходили. Но все же он оставался пусть незаметным, но участником нашей телепатической связи, и я теперь понимал, чем объяснялись его сверхъестественные возможности, когда дело доходило до выслеживания нас, до охоты на нас.

Проведя всю свою жизнь вдали от нас, он оставался загадочным незнакомцем. Результаты воздействия его личности на нашу могли оказаться катастрофическими. Конечно, они будут различными в каждом отдельном случае. Однако у меня было сильное предчувствие, что он попытается захватить власть.

Я сдержал его натиск. Импульс, рвавшийся в мой рассудок, затих, погас, исчез.

На мгновение Винкель, Джин и Джейкинс могут решить, что это я умер.

Потом будет уже поздно.

Кто из них сломается первым? Интересно. И чем он потом займется?