«Точно. Наша огромная, неразгаданная тайна, которой уже более ста лет. Однажды со своей полки исчез клон, и с тех пор его никто никогда больше не видел. Куда? Как? Почему? Нет ответов. Не нужный совершенно никому, кроме семьи. Якобы недосягаемый ни для кого, кроме нас. Исчез. Именно поэтому мы установили на дверях более сложные замки и создали систему защиты. Мы еще изменили и устройство туннеля. Однако, несмотря на все эти меры предосторожности, кто-то опять добрался до нас и лишь по случайности нам удалось остановить его. Связь представляется несомненной, хотя о том, что им движет, можно только догадываться. Мы преобразовали всю структуру безопасности, получив то, что имеем сегодня. Прошли годы, и мы снова расслабились. В конце концов, столько времени пролетело, что мы позволили себе постепенно позабыть обо всем, кроме пропавшего клона, и почему-то никто не почувствовал себя вполне готовым стереть из памяти это тягостное воспоминание. Я чувствую, что наш мистер Блэк имеет ко всему этому отношение».

«Поэтому, — заключил я, — я хочу, чтобы за этим пультом постоянно находился человек, наблюдающий за станцией прибытия. И если к нам пожалует непрошеный гость и сумеет преодолеть автоматическую систему защиты, вы должны быть готовы немедленно перейти на ручной режим работы. Кроме того, я хочу, чтобы вы обзавелись чем-нибудь посолиднее транквилизирующих пистолетов и носили это с собой до тех пор, пока все не уладится».

Их смущенные, озадаченные, раздраженные лица повернулись направо.

«Что именно нам предлагается делать с мистером Блэком?» — спросил Винкель.

«Ну, я бы предпочел, чтобы содержимое его головы осталось неповрежденным, — сказал я ему. — Но если случится так, что оно окажется на пути у пули, то и это тоже неплохо».

Я подошел к пульту и проложил себе курс в Крыло 5.

«Ты нам еще не все рассказал, не так ли?» — настаивал Винкель.

«Лишь самое важное. Время дорого. Впрочем, ты следующий в очереди за связующим звеном. Если со мной что-нибудь случится, то ты будешь знать больше, чем я сейчас. В этом одно из преимуществ последовательного бессмертия».

«Я, может, не захочу получить все это».

«…ты и не должен будешь это хранить. В этом одно из преимуществ частичного самоубийства».

Я повернулся и пошел к двери.

«Ты собираешься привести его сюда на допрос?»

Я остановился и покачал головой.

«У меня более скромная цель, — сказал я. — Я просто хочу убить этого сукиного сына».

Через минуту я был в темном укромном месте в Крыле 5.

Глава 8

Я осторожно выглянул, но никого, кажется, поблизости не было. Прекрасно. Я закрыл за собой черную дверь и быстро пошел прочь.

Что-то было не так, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы разобраться в своих впечатлениях.

Тишина, вот в чем дело. Стояла жуткая тишина, и лишь отзвуки моих шагов раздавались в ней. Исчез привычный звуковой фон, не было слышно шума и гула машин, стихли даже ленточные дорожки. Воздух казался намного более теплым, чем обычно, и не было в нем ни малейшего дуновения. Здесь было гораздо сумеречнее, чем всегда, хотя я мог разглядеть тускло освещенный участок далеко справа от меня.

Я подавил в себе любопытство по поводу источника этого света и продолжал идти в избранном мной направлении. В этой стороне находился ближайший переходник, символ застывшего порыва, башня, уходящая корнями в хитросплетения нарушенных принципов и исчезающая в бесконечности. Я опасался, что мне придется пройти по ее спирали.

Не поджидает ли меня где-нибудь по дороге мистер Блэк, подумалось мне, возможно, зная, как мы пользуемся черными дверями, зная, что я приду в Крыло 5.

Было ли это безумной крайностью, на которую он пошел в своем стремлении уничтожить нас, или отвлекающим маневром? Было ли это частью давно продуманного плана, а наше устранение — лишь одним из второстепенных условий его осуществления?

Аккорд. Потом другой. Злая, напряженно пульсирующая музыка. Агрессивная. Резкое, отрывистое исполнение. Это внезапно ожил орган где-то в глубине слева недалеко от меня. Через несколько секунд я узнал эту музыку, странно, звучавшую там, где подобало молиться и благочестиво размышлять: «Проклятие Фауста».

Конечно, я пошел на эти звуки. Существуют условия, при которых следует с почтением относиться к ненормальным явлениям. Неведение — вот одно из них.

Когда я по диагонали приблизился к входу, передо мной предстала странная и живописная картина. За клавиатурой органа восседал какой-то всклокоченный человек в церковном одеянии. Ему светил маленький канделябр, стоявший на инструменте в компании двух бутылок вина.

Я вошел. Он улыбнулся, закрыл, глаза и с его лица исчезла улыбка, сменившись выражением такого ужаса, что у него даже отвисла челюсть. Пальцы его сбились, прозвучал заключительный диссонанс, и он, дрожа, тяжело подался вперед…

Несколько секунд я простоял там в нерешительности, не понимая, что должен делать. Однако он сам разрешил мои сомнения, подняв голову и опустив руки от лица. Он уставился на меня, тяжело дыша, потом сказал: «Не томите меня неизвестностью. Каков приговор?»