Читаем Бог Света полностью

Сводилось все к тому, что мне предстояло нарушить несколько директив ради того, чтобы выполнить одну из них. Было над чем подумать. Если бы мы сейчас провели слияние, то, думалось мне, возникли бы значительные разногласия, но связующим звеном был я, и я же был единоличным наследником последних познаний Энджела и единственным, кто мог действовать. Решение было за мной, и я его принял.

«Браво! Наконец-то у нас за рулем оказался кто-то не совсем безмозглый!»

«В этом нет никакой твоей заслуги, старожил», — сказал я.

«Конечно, есть! Во всех-отношениях!»

«Ну, я не собираюсь спорить c тобой на эту тему. Сейчас это не имеет значения и не будет иметь вообще никакого в ближайшем будущем».

«Может быть».

Ночь была настолько светла, что я мог разглядеть в отдалении несколько здоровенных воронок от снарядов, их очертания размывались низко поросшей темной растительностью. Приглядевшись, я мог еще различить контуры огромного, разрушенного, похожего на крепость строения у подножия скал. Этот вид завораживал меня. Может быть, мне предстоит узнать о нем еще что-нибудь…

Хватит! Слишком много всего! Эти руины… Сколько сотен раз видел я их? А глазами своих предшественников?

Поднявшись, я затушил сигарету в пепельнице, повернулся и вышел из комнаты.

Я сильно волновался, подходя к своду Архива. Там я приступил к деликатным, сложным и потенциально роковым манипуляциям с его запорным механизмом.

Еще через четверть часа я открыл его. Я вошел, и зажегся свет.

Через несколько секунд дверь закрылась и заперлась за мной. Размеры комнаты составляли около 40 футов вдоль и примерно 60 — поперек. Задняя ее стена была вогнутой и изгибалась вокруг рабочей площадки, приподнимавшейся над полом где-то на фут. По всей стене на уровне бедра тянулся выступ, выдаваясь вперед дюймов на тридцать. Над ним были смонтированы рядами блоки управления, что, как крылья, вытягивались — от центральной панели и ее пульта управления… Массивное кресло рядом с центральной панелью было развернуто в мою сторону, словно приглашая меня.

На ходу я сбросил куртку, сложил ее, положил на полку, потом уселся, повернулся к пульту управления и начал прогревать аппаратуру. На ее подготовку вместе с проверкой систем и включением всех блоков в их должной последовательности, ушло около десяти минут. Я занимался этим с удовольствием, Ибо это дело на время полностью отвлекло мои мысли от всего прочего.

Но наконец огоньки на панели выстроились в должном порядке и пришло время начинать.

Я открыл шкафчик слева от себя, вытянул оттуда шлем на длинном, тяжелом рычаге. И шлем я тоже проверил несколько раз. Отлично.

Я опустил его на голову так, что его края легли мне на плечи. На уровне глаз было отверстие, позволяющее мне видеть, что я делаю. Я привел в действие механизм, что должен был теперь проверить меня.

Его внутренности, вибрируя, пришли во вращение, примериваясь к тем участкам моей черепной анатомии, которые представлялись им заслуживающими внимания. Потом мне немного сдавило голову, когда прокладки прижались к моему черепу в нужных местах. Потом последовал легкий толчок и несколько влажных струек скользнуло вниз по голове. Анестезия. Когда она вводилась сквозь кожу, немного помешали волосы. Впрочем, все было в порядке. Я не хотел обривать себе голову или носить парик. Я мог выдержать несколько капель, попавших за шиворот.

Не думаю я, что кому-нибудь может доставить удовольствие ожидание вторжения в его внутренности, а уж тем более в содержимое его черепа. При любых знаниях и опыте мысли об ощущениях вызывают подъем эмоций. Нет даже необходимости в том, чтобы эти ощущения действительно возникали. Впрочем, через считанные секунды передо мной вспыхнул голубой индикатор и я осознал, что все необходимые щупальца успешно и безболезненно проникли сквозь мой скальп, череп, кору головного мозга, его паутинную и мягкую оболочки, попали в соответствующие участки моего мозга и образовали сеть, способную выполнить ту работу, для которой они предназначались. А я все еще грыз свою нижнюю губу. Так шутит с нами наш собственный мозжечок.