«Привет, — сказал он, плавно приближаясь. — Моя фамилия Блэк. Я видел вас на станции тоннеля — Амбулатория, Крыло 3».

Я кивнул.

«Я вас тоже заметил».

Остановившись перед столиком, он хихикнул.

«Когда я заметил, как вы сходите с дорожки, я решил, что вы остановились здесь, чтобы выпить». — Он глянул на мой стакан.

«Я не видел вас на дорожке».

«Я был довольно далеко впереди вас. Как бы там ни было, я оказался в затруднительном положении и мне подумалось, что, может быть, вы соблаговолите помочь мне».

«А что такое?»

«Я бы хотел купить себе выпивку».

«Давайте. Заказник внизу».

Он покачал головой.

«Вы не понимаете. Я не могу этого сделать. То есть непосредственным образом».

«Что вы хотите этим сказать?»

«Указания врача. Мой счет контролируется. Если я засуну свое удостоверение в эту машину и закажу спиртное, Центральная распорядится не продавать его мне, проведя автоматическую проверку моего кредита».

«Понимаю».

«Но я не разорен. Я хочу сказать, у меня есть наличные. Но для этой штуки наличные не годятся. И вот что у меня было на уме, если я найду кого-нибудь, кто купит мне выпивку по своему удостоверению, я расплачусь с ним наличными — черт! Я бы даже и ему купил тоже, и не останется никаких следов того, что я это сделал».

«Не знаю, — сказал, я. — Если наш врач не хочет, чтобы вы пили, мне не хотелось бы брать на себя ответственность за то, что не может принести вам ничего хорошего».

Он кивнул.

«О, доктор прав, — сказал он. — Едва ли я хорошо выгляжу. Достаточно посмотреть на меня — и вам все станет ясно. Печально быть в моем положении. Они поддерживают во мне жизнь, но мне затруднительно назвать это жизнью. И некоторое физическое недомогание завтра — это не слишком высокая плата за порцию неразбавленного виски. Я от этого, не помру». Он пожал плечами. «Но даже если и так, это не будет иметь значения ни для кого. Что скажете?».

Я кивнул…

«Это не преступление, — сказал я, — и только вы можете по-настоящему судить о том, что для вас важнее».

Я вставил свое-удостоверение в отверстие…

«Закажите двойную», — сказал он.

Я заказал и передал ему выпивку, он сделал большой, неторопливый глоток, вздохнул. Потом поставил стакан, порылся в кармане куртки и вытащил пачку сигарет.

«И этого мне тоже нельзя», — сказал он, прикуривая.

Около минуты мы сидели в молчании, предаваясь, по-видимому, своим личным ощущениям. Как ни странно, я не испытывал раздражения этим нарушением своего одиночества, за которым я так далеко забрался. Мне было жаль старика, конечно, одинокого в этом мире, ждущего смерти, вынужденного находить предлоги, чтобы вырываться из какого-нибудь приютившего его пансионата, и выпрашивать случайную выпивку, одно из немногих оставшихся у него, удовольствий. Но это. было больше, чем сочувствие. В его покрытом глубокими морщинами лице чувствовалось воодушевление, дерзость, сила. Его темные глаза были ясными, не тряслись его руки, покрытые пигментными пятнами. В нем было что-то успокаивающее, почти близкое. Я был убежден, что никогда раньше не встречал этого человека, но наша жизнь здесь и при таких обстоятельствах вызывала во мне странное, иррациональное ощущение, что она заранее подготовлена.

«Что у вас там? — спросил он, и я проследил за его взглядом. — Похабные картинки?»

«Старое присловье, вот сейчас вспомнилось. «Увидеть Венецию и умереть». «Увидеть Неаполь и умереть». «Да скончаться тебе в Ирландии». Некоторые города когда-то так гордились собой, что их посещение для многих считалось величайшим Событием в жизни. В моем возрасте можно быть космополитом в несколько большей степени. Спасибо? что дали мне взглянуть на них». Его голос окреп. «Они пробудили во мне много воспоминаний. Некоторые из них даже были приятными».

Он сделал большой глоток, а я смотрел на него как зачарованный. Казалось, он стал выше ростом, когда выпрямился в кресле.

Но это невозможно. Это просто невозможно. Я должен был спросить его.

«И сколько же вам лет, мистер Блэк?»

Он ухмыльнулся уголком рта, небрежно туша свою сигару.

«Можно слишком по-разному ответить на ваш вопрос, — сказал он. — Но я понимаю, о чем вы на самом, деле спрашиваете. Да, я видел Землю в действительности, а не только на фотографии. Я помню, как все было до того, как бы построен Дом».

«Нет, — сказал я. — Это физически невозможно».

Он пожал плечами, потом вздохнул.

«Может быть, вы и правы, Лэндж, — сказал он. Он поднял стакан и осушил его. — Это неважно».

Я тоже допил, поставил свой стакан рядом с фотографиями.

«Откуда вам известно мое имя?» — спросил я у него. Опустив руку в карман, он сказал: «Я вам кое-что должен».

Но не деньги вытащил он из кармана.

«Увидеть Землю, — сказал он, — и ариведерчи»[7].

Я почувствовал, как пуля вошла в мое сердце.

Глава 3

Как..?

Вокруг меня кружился доводящий, до изнеможения, пульсирующий музыкальный водоворот, огни все быстрее и быстрее меняли свои цвета. Потом пришла пора вступать и мне со своим кларнетом. Мне это удалось. С трудом, но удалось.