Читаем Бог с нами полностью

— С самого начала было понятно, что маньяки не имеют к смертям никакого отношения, — рассказывал Миряков, когда они устроились с Митей на коротком голом бревне метрах в десяти от костра. — Все это было явно связано с концом света, хотя я долго не мог понять как. Например, хотят ли его приблизить или, наоборот, предотвратить. Больше всего смущало, что преступник или преступники совершенно не боятся бога. То есть они либо убивают с одобрения бога, либо считают, что бог не в силах их покарать. Когда ты мне рассказал про этого Левшу с отрезанной рукой, я уже подозревал, что кто-то пытается собрать совершенное существо, только не знал, что же это будет и зачем. Если речь идет о каком-то божественном проекте, то бог может пытаться, например, создать улучшенный вариант человека, который унаследует землю, когда нас сотрут с ее лица. А если это дело рук людей, которые просто уверены в своей безнаказанности, то, возможно, они делают антихриста, который сразится с мессией и победит. Первое направление поисков с каждым днем вызывало у меня все меньше энтузиазма. Местные секты, как я понял, в контакт с богом не вступали и заняты в основном тем, что пытаются до него докричаться. А если бог молчит и, значит, никаких указаний не дает, то кто решится на такие убийства прямо накануне Страшного суда? Даже если главе секты что-то там привиделось. Нет, без четкого и недвусмысленного приказа рисковать никто не будет. Оставалась, конечно, вероятность, что убивает кто-нибудь, считающий богом самого себя: я даже некоторое время присматривался к нашему Елизару, но он, конечно, на такие вещи не способен. Зато Сан Саныч прекрасно подходил на роль богоборца. Выставить против бога своего воина, победить и построить на отвоеванной земле коммунизм — вполне, по-моему, в его духе. Вот только шансы на победу были, мягко говоря, неопределенными: везде ведь написано, что верх одержит, наоборот, бог. Да и с чего вдруг самодельный антихрист должен оказаться сильнее? Нет, подумал я, наш Сан Саныч с такими картами играть не садится. Ему нужно что-нибудь понадежнее и желательно с несколькими вариантами благоприятного исхода. Да, Сан Саныч?

Башмачников, который стоял в нескольких метрах от них, уставившись на костер, обернулся и, ничего не ответив, посмотрел на Мирякова. В огне за его спиной что-то лопнуло, и он на секунду опушился облаком искр, но фээсбэшник даже не вздрогнул.

— В общем, следствие, что называется, зашло в тупик. Но когда я узнал про кулинарных сектантов, которые пытаются воссоздать съеденного бога, то понял, что немного зациклился на идее о том, что бога все пытаются либо позвать, либо прогнать. Как-то совсем упустил из виду тех, кто считает, будто его вообще нет. То есть я знал, что такие люди существуют, но мне не приходило в голову, что можно попробовать создать бога. Тут, конечно, выступление Ярослава Игоревича несколько ускорило дело, но важнее была даже не его речь, а реакция Сан Саныча. Во-первых, он очень быстро увел нашего оратора. Это, конечно, можно было бы списать на проявление заботы со стороны человека, который призван обеспечивать нашу безопасность, если бы на следующий день он, испугавшись, видимо, что Трубников был слишком откровенен, не организовал во-вторых — а именно нападение на общежитие. Не спорьте, Сан Саныч, я знаю, что побивание меня камнями не входило в ваши планы. Они у вас и без того слишком запутанные — физическое насилие все только портит. Я верю, что вы хотели ограничиться максимум битьем стекол, но жители Крас-нопольска оказались слишком легко возбудимы.

Миряков аккуратно потрогал повязку, коротко посмотрел на пальцы — нет ли крови — и обвел взглядом пустырь. Здесь по-прежнему оставались все, кого Митя и Михаил Ильич видели в кабинете химии, хотя день уже клонился к вечеру и никакого смысла в этом давно не было. Судя по всему, люди ждали, когда догорит бог, а пока сидели на всем, что можно было для этого приспособить, не боясь испачкаться, или, как Башмачников, просто стояли неподалеку от костра, без большого интереса прислушиваясь к рассказу Мирякова. Все это напоминало финал какого-то неудачного корпоративного пикника, который должен был сплотить коллектив, но показал только, насколько все друг от друга устали, что сделалось особенно заметно, когда алкоголь уже кончился, а автобусы еще не приехали.